Но, глядя на её нынешнее холодное лицо, и без лишних вопросов было ясно: она наверняка всё станет отрицать.
Поэтому Цуй Линь проглотил готовые сорваться с языка слова и, поклонившись, произнёс:
— Принцесса, тогда я тоже пойду. Возле фума нет близкого человека, мне нужно позаботиться о нём.
Ли Шу с серьёзным видом кивнула:
— Хорошо, возвращайся поскорее.
Когда Цуй Линь ушёл, Ли Шу какое-то время неподвижно сидела на кушетке гуйфэй. В голове было пусто, она не знала, чем заняться, и лишь спустя долгое время почувствовала, что пальцы затекли. Ли Шу разжала руку и увидела, что свиток в её ладони совершенно измялся.
Она редко проявляла какую-либо слабость в чувствах, будь то тревога или тоска. Подобные эмоции Ли Шу называла бесполезными.
Но сейчас…
Ли Шу поджала губы и резко встала, выпрямив спину.
Поколебавшись мгновение, она внезапно приказала:
— Готовьте повозку.
Переодевание, запряжка лошадей, посадка — обычно сборы занимали пол-шичэня1, но сегодня всё было готово за время горения одной благовонной палочки2. Повозка, громыхая колёсами, на полной скорости помчалась на юг города.
Был полдень, и на дорогах хватало прохожих. Возница на ходу размахивал кнутом и громко кричал:
— С дороги! С дороги!
Повозка летела вперёд, оставляя за собой лишь облако пыли.
Выехав за ворота Миндэмэнь и повернув на запад, она наконец добралась до канала Юнтунюй.
Не сбавляя скорости, повозка въехала прямо в лагерь у берега канала Юнтунюй, снова подняв клубы пыли.
Здесь царил беспорядок: вдоль обоих берегов канала теснились серые, пыльные лагерные постройки. Стоял полдень — самое жаркое время дня, когда рабочие отдыхали, и над стройкой то и дело раздавался храп.
Повозка проезжала между палатками, и храп, подобно раскатам грома, заглушал даже стук колёс и топот копыт.
Повозка направилась прямиком к самому большому главному шатру. Стоило ей остановиться, как занавес откинулся, и следом спрыгнул человек.
— Принцесса, осторожнее!
Ли Шу спрыгнула с повозки, чем до смерти напугала Хун Ло, заставив её негромко вскрикнуть и поспешно спрыгнуть следом.
Поджав губы, Ли Шу с серьёзным выражением лица замерла у входа в главный шатёр.
Из-за того, что она долго просидела в душной повозке, её лицо слегка раскраснелось. Стояла жара, которую Ли Шу плохо переносила, так что поездка в полдень была для неё настоящей мукой.
Ли Шу слегка нахмурилась. Если когда она спрыгивала с повозки, в её движениях сквозила спешка, то теперь, стоя перед входом в шатёр, она заколебалась, не зная, что делать.
Она не знала, стоит ли входить.
И тем более не знала, как сказать Цуй Цзиньчжи после того, как войдёт, что приехала специально навестить его.
Она не хотела питать к нему никаких чувств.
Вернее, она не хотела, чтобы он думал, будто она всё ещё что-то к нему чувствует.
Стражники у ворот, завидев несущуюся напролом широкую повозку, только успели напрячься, как увидели спрыгивающую принцессу, супругу фума, чей вид был весьма встревоженным. Двое солдат поспешно убрали алебарды и в один голос произнесли:
— Приветствуем принцессу Пинъян!
Их возглас заставил Ли Шу очнуться.
Она мысленно вздохнула и, спрятав всё волнение, вновь приняла свой обычный холодный вид.
— Цуй Цзиньчжи внутри? — спросила она.
Солдат кивнул и сам откинул полог шатра.
Ли Шу вошла.
Снаружи нещадно палило солнце, поэтому внутри шатра казалось гораздо темнее. На мгновение Ли Шу ослепла и не смогла разглядеть обстановку, заметив лишь стоящий посреди шатра высокий прямой силуэт.
В ту же секунду она решила, что это Цуй Цзиньчжи, и сделала шаг навстречу с поспешностью, которой сама не замечала.
Ли Шу подошла ближе и спросила:
— Ты ранен, почему не сидишь? Сюэ Игуань осматривал тебя? Что он сказал? Как твоя рана сейчас?
Череда этих вопросов выдавала её глубокую озабоченность.
Однако стоящий в шатре человек ничего не ответил.
Внезапно справа раздался голос:
— Цюэ Ну, — в нём слышалась улыбка, — я здесь.
Это и был настоящий голос Цуй Цзиньчжи.
Ли Шу прищурилась, и её глаза наконец привыкли к полумраку лагерного шатра.
Человек в шатре, одетый в тёмно-синий чиновничий халат, высокий и худощавый, повернулся к ней. В его взгляде читалось удивление, но лицо оставалось по-прежнему холодным и суровым.
Он молча слушал её сыпавшиеся градом вопросы.
Это был Шэнь Сяо.
Ли Шу приняла Шэнь Сяо за Цуй Цзиньчжи.
***
- шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум часам. ↩︎
- время горения одной благовонной палочки (一炷香, yīzhùxiāng) — китайская мера времени, составляющая около тридцати минут. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
