Возмездие!
Взгляд Цуй Цзиньчжи был холодным и суровым; он предостерегающе посмотрел на тайцзы, и тот немедленно стёр с лица всякое выражение.
К счастью, император Чжэнъюань в этот момент не смотрел на тайцзы, а лишь повернул голову ко второму принцу и спросил:
— Второй, Шэнь Сяо служит в Ведомстве доходов, а ты — его покровитель. Что ты скажешь по поводу сложившейся ситуации?
Ли Янь стоял и, услышав это, долго не отвечал. Он и сам не знал, что сказать.
Когда он решил продвинуть Шэнь Сяо, то оценил его смелость — тот не побоялся подать жалобу на Пинъян; только у такого человека хватило бы духу собирать провиант. Ли Янь и представить не мог, что храбрость Шэнь Сяо окажется размером с целый доу1 и он осмелится открыто грабить зерно!
Теперь тайцзы раздувал из этого грабежа целое дело, желая одним ударом ладони вбить его в расщелину в земле, чтобы он никогда не смог выбраться.
Кого винить? Только себя: ослеп, не разглядел человека и пригрел такого Белоглазого волка, как Шэнь Сяо.
Ли Янь долго молчал, и император Чжэнъюань поторопил его:
— Второй?
Ли Янь поспешно поднял глаза и взглянул на императора Чжэнъюаня. Отводя взгляд, он заметил, что стоявший в центре зала на коленях Шэнь Сяо вдруг обернулся и, нахмурившись, уставился на него. В глазах того, казалось, читалась тысяча слов, которые нельзя было произнести вслух, но Ли Янь увидел в них лишь предостережение.
Шэнь Сяо предостерегает его? Смехотворно! О чём он его предупреждает? Чтобы тот не смел делать его «козлом отпущения»?
Взгляд Ли Яня похолодел, он принял решение.
Сторона тайцзы ни за что не оставит Шэнь Сяо в покое. Сам принц сейчас тоже в невыгодном положении: если он бросится защищать Шэнь Сяо, то не только ничего не добьётся, но и окажется в противостоянии с большей частью придворных чиновников.
Он столько лет с трудом боролся, чтобы собрать нынешние силы, и не стоит из-за какого-то Шэнь Сяо губить всё дело.
Шэнь Сяо изначально предназначался им в жертву.
Ли Янь окончательно решился. Он увидел, что Шэнь Сяо уже отвернулся и стоит к нему спиной на коленях; его фигура была прямой, будто он ничего не боялся.
Он не боялся, но второй принц боялся. Он постоянно оглядывался по сторонам и дрожал от страха. Он владел многим, а потому ещё сильнее боялся потерь.
— Шэнь Сяо повёл солдат на грабёж и нанёс оскорбление Пинъян; его дерзость не знает границ, а вина заслуживает смерти, — заговорил Ли Янь. — Ваш подданный и сын считает, что помощник министра Цуй прав: Шэнь Сяо, безусловно, должен быть наказан. Одного лишения чина недостаточно — его следует сослать на границу, чтобы он сполна усвоил урок.
Жертвуя пешкой ради спасения полководца2, лишь выказав полное бескорыстие, он мог доказать собственную непричастность.
Ли Шу, услышав это, вскинула голову.
Второй брат слишком жесток.
Ведь это он продвинул Шэнь Сяо; иными словами, их связывала признательность Тысячемильной лошади к Бо Лэ. Но стоило ситуации хоть немного измениться, как второй брат пожелал прирезать эту лошадь.
В борьбе за престол переманивают силы и опираются на придворных чиновников. Подчинённые должны быть талантливы, а господин — милостив; только так правитель и слуга не предадут друг друга.
Пусть поступок Шэнь Сяо с захватом зерна был чрезмерным, он всё же действовал в интересах Ведомства доходов, рискуя чиновничьим халатом и даже собственной жизнью. Но стоило результату оказаться неугодным, как второй брат выставил его перед собой вместо щита.
Неужели он не боится, что от такого поступка сердца его людей похолодеют от разочарования!
Ли Шу прикрыла глаза.
На пути к трону второй брат далеко не уйдёт.
Император Чжэнъюань опросил всех, и тайцзы, и второй принц пели в один голос.
Казалось, стоявший перед ними на коленях Шэнь Сяо совершил десять непростительных злодеяний и каждый желал поскорее от него избавиться.
Но ведь это император лично проверял экзаменационную работу Шэнь Сяо и выбрал его в качестве Чжуанъюаня.
Это по его велению выходец из семьи со «скромными вратами» смог остаться в столице под его покровительством.
Это он собственноручно начертал указ о сборе провианта и велел Шэнь Сяо, держа его в руках, отправиться на исполнение.
На этом столе высилась гора докладов, и в конце каждого стояла подпись. Если проследить родословную любого из этих семейств на восемь поколений назад, в каждом обнаружатся высокие чины множества прошлых династий.
Они слишком долго были у власти и презирали выходцев из простых семей. А вместе с ними… стали презирать и императора, который за этими семьями стоял.
Император Чжэнъюань находился на троне более тридцати лет. Всю жизнь он изо всех сил боролся с аристократическими кланами и успел сделать немало полезного, сумев подавить даже такие кичливые дома, как семья Цуй.
Но на старости лет он и не думал, что нож в спину ему вонзит собственный сын, его родная кровь!
Стул в Восточном дворце словно зарос иглами: тайцзы не мог усидеть на нём спокойно, боясь падения, и потому собрал вокруг себя так много людей из тех самых аристократических семей, от которых император хотел избавиться.
В голове императора Чжэнъюаня проносилось множество мыслей: борьба за власть между отцом и сыном, борьба за положение между скромными и знатными домами, борьба за драконий трон между принцами…
Все сражаются, императорская семья поистине безжалостна.
Император Чжэнъюань сжал край стола, всё его тело напряглось. Когда он заговорил, его голос звучал медленно и очень твердо.
— Шэнь Сяо, слушай указ. Ты повёл солдат на грабёж зерна; это преступление непростительно и, согласно закону, должно быть наказано.
Услышав это, Шэнь Сяо немедленно вытянулся, внимая словам императора Чжэнъюаня:
— Я наказываю тебя переводом с должности Шэнь Тицзюя в Ведомстве доходов на пост Гэйшичжуна в Канцелярии перепроверки. Назначение вступает в силу немедленно.
Шэнь Сяо опешил и тут же посмотрел на Ли Шу. Она тоже подняла на него глаза, но быстро отвела взгляд.
Лица всех чиновников мгновенно изменились, а второй принц застыл на месте, ошеломлённо глядя на императора Чжэнъюаня.
Гэйшичжун в Канцелярии перепроверки — это чин пятого ранга, приближённый императора, проверяющий доклады всех чиновников. Назначив Шэнь Сяо в это ведомство, император Чжэнъюань вогнал клин в самое сердце аристократических семей!
Не заботясь о том, что думают другие, император Чжэнъюань продолжил:
— Пинъян, слушай указ. Мой приказ о сборе провианта был издан более двух месяцев назад. Шэнь Сяо с этим указом в руках не день и не два просил аудиенции в твоём поместье, а ты…
Император Чжэнъюань впервые за сегодня выдал свои чувства и холодно усмехнулся:
— В твоих руках сотни тысяч дань зерна, но ты не пожелала дать даже жалкие тридцать тысяч. Ты презираешь Шэнь Сяо или мой указ?!
Император Чжэнъюань взял со стола доклад и, развернув его, зачитал:
— «В Гуаньчжуне великая засуха, трупы умерших от голода лежат на протяжении тысячи ли, повсюду беженцы. Однако Пинъян гунчжу копит деньги и зерно, предаётся удовольствиям и не заботится о нуждах народа…»
В его руках был именно тот доклад, который только что подал Шэнь Сяо.
— Шэнь Сяо обвиняет тебя, и каждое слово в его жалобе справедливо, — произнёс император Чжэнъюань. — Он собирал провиант ради народа Гуаньчжуна, ради Меня. Но ради чего ты противилась?
Император Чжэнъюань обвёл взглядом придворных чиновников в пурпурных одеждах, и его голос внезапно сорвался на крик:
— Указ о сборе провианта издал Я! Шэнь Сяо забрал зерно силой лишь потому, что вы его не отдавали! Все вы, сановники, знать не знаете тягот простого народа и лишь стремитесь задавить того, кто действительно делом занят!
- Храбрость размером с доу (胆大如斗, dǎn dà rú dǒu) — китайская идиома, описывающая безрассудную отвагу. ↩︎
- Пожертвовать пешкой, чтобы спасти полководца (弃卒保帅, qì zú bǎo shuài) — идиома из игры сянци, означающая отказ от малого ради сохранения главного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
