В конце концов Бай Сэньсэнь всё же вернулся в повозку и полностью убрал припухлость с её лица.
Он оставил ей лицо, которое в чём-то походило на прежнее, но всё же отличалось. Кроме самых близких людей, никто другой не смог бы с первого взгляда с уверенностью подтвердить её личность.
Ловэй, держа в руках медное зеркало, вздохнула:
— Мастерство маскировки Сюэ Чу и впрямь переняла у тебя.
Бай Сэньсэнь самодовольно сказал:
— Она не до конца овладела искусством, как же ей сравниться со мной? — Договорив, он негромко спросил: — Куда Сюэ Чу отправилась в последнее время?
Ловэй покачала головой и задумчиво произнесла:
— Я и сама не знаю, должно быть, путешествует по Северо-Западу.
Бай Сэньсэнь удивился:
— У вас такая крепкая дружба, почему же она не в Бяньду? Она не пришла…
Он хотел было спросить, почему она не пришла на помощь, но в последний момент передумал и сказал: «…не пришла побыть с тобой».
Ловэй бросила на него странный взгляд и медленно произнесла:
— У неё своя жизнь, есть цзянху1, весенний ветер, стихи и вино — это её выбор и те дела, которыми она хочет заниматься. У меня же есть свои дела, мои личные стремления и мой путь. Достаточно и меня одной, зачем ей бросать свои дела, чтобы оставаться со мной?
Она покачала головой и похлопала его по плечу:
— С тобой так же, я разыскала тебя лишь потому, что мне нужна была небольшая помощь.
Не успели они договорить, как Бай Сэньсэнь вывел её из повозки, и они вошли в усадьбу. Ловэй огляделась по сторонам, подняла голову и увидела под навесом галереи неподалёку знакомый силуэт.
Она давно не видела столько старых знакомых, и в тот миг у неё вырвалось лишь одно ошеломлённое восклицание:
— Гэгэ…
Чжоу Чуинь кивнул ей и серьёзно отозвался:
— Ловэй, давно не виделись.
Она продолжила вести её за собой, говоря на ходу:
— Во второй год Тяньшоу ты в последний раз приезжала в Цзяннань, и с тех пор от тебя не было вестей. В первый год Цзинхэ Сюэ Чу приезжала в Бяньду повидаться с тобой, а после тоже скрылась вдали. Она хотя бы знает, что нужно писать мне письма, от тебя же не пришло ни одного.
Ловэй негромко произнесла:
— Я… не знала, что сказать.
Чжоу Чуинь привёл её к небольшому домику в глубине заднего сада. Обернувшись, он заметил, что её глаза покраснели, вздохнул и коротко утешил:
— Отдохни хорошенько, а когда он вернётся, тогда и обсудим всё.
Ловэй кивнула и, прежде чем закрыть дверь, снова позвала её:
— Спасибо тебе, Чуинь.
Чжоу Чуинь спросил:
— За что благодаришь?
Ловэй ответила:
— Спасибо вам… за то, что не забыли его.
Когда дверь закрылась, Бай Сэньсэнь спросил у него за спиной:
— Почему она никогда не называла меня гэгэ?
Чжоу Чуинь не удостоил его ответом, и Бай Сэньсэнь продолжил:
— Вчера он говорил со мной в спешке и сказал лишь, что Ловэй не совершала предательства, а остального не разъяснил. Судя по всему, она ещё не знает, кто он на самом деле.
Чжоу Чуинь с иронией спросил:
— А ты быстро переменился, больше не называешь её императрицей?
— Ты ещё и меня попрекаешь? — рассердился Бай Сэньсэнь. — Раньше я называл её императрицей только из-за него… Думаю, на самом деле тебе и самому никогда не хотелось произносить это слово — «императрица». Мне вот любопытно: раз ты не верил, что Ловэй пойдёт на предательство, почему не сказал ему прямо? Теперь, когда Ловэй здесь, следовало бы прояснить, кто есть кто.
Чжоу Чуинь достал из рукава бамбуковый веер и постучал им по его голове:
— Я же говорил тебе: в дела этих двоих лучше поменьше соваться и поменьше о них болтать. О любви в этом мире знают лишь двое, кто ещё может хоть каплю посоветовать этим безумцам? — Он покачал головой с видом крайнего разочарования: — Ты можешь исцелить всё сущее, но сам — дубина стоеросовая.
Бай Сэньсэнь с пренебрежением ответил:
— К чему такие страсти? Разве мы сами не сокрушались, что здесь никакие лекарства и снадобья не помогут2?
* * * * *
Маленький павильон, который Е Тинъянь нашёл для неё, располагался в гуще садовых деревьев. Из окна сквозь пожелтевшую редеющую листву можно было разглядеть лишь узорчатое окно в форме полной луны — неизвестно, чьи это были покои.
Она была измотана и душой, и телом, поэтому проспала очень долго. Когда она проснулась, луна висела в самой вершине небосвода, на столе перед ней стояли ещё тёплые блюда, а в ночном ветре разливались нежные звуки циня.
Это играл Чжоу Чуинь, она узнала мелодию «Дуаньцин».
Неизвестно почему, находясь в этом безмятежном и тихом мире, она, напротив, чувствовала, что всё это нереально.
В предыдущие годы она никогда не спала так крепко.
Без кошмаров, без интриг — стоило открыть глаза, как приходило чувство безопасности.
Ловэй немного поела и, пройдя через длинную галерею, направилась туда, откуда доносились звуки циня.
В самом конце она и впрямь увидела Бай Сэньсэня и Чжоу Чуинь, которые ждали её. Рядом с ними стоял молодой ученик в зелёном одеянии — это был Пэй Си, которого часто видели при внутреннем дворе.
Увидев её, Пэй Си хоть и не узнал её с первого взгляда, всё же невольно разнервничался и, запинаясь, произнес:
— Им… императрица.
Ловэй переоделась в обычное платье и почти с удовольствием присела сбоку:
— Где же здесь императрица?
Чжоу Чуинь сказал:
— Цо Чжи, рассказывай.
Пэй Си сглотнул и, снова взглянув на него, произнёс:
— Хорошо.
У него была отличная память. Услышав чьи-то слова лишь раз, он мог повторить их дословно:
— На горе Гуюшань произошли перемены. Вчера ночью было совершено покушение. В главном шатре прорубили дыру, сквозь которую свистел ветер, после чего нападавший скрылся, и никто так и не увидел его лица. Его Величество в ярости, он приказал оцепить охотничьи угодья и гору Гуюшань для тщательного расследования. Гунцзы взял с собой четверых стражей Чжуцюэ и спустился с горы для защиты императора. Перед рассветом он предотвратил второе покушение и получил ранение…
Бай Сэньсэнь хлопнул себя по бедру:
— Опять ранен?
Пэй Си ответил:
— Ранена рука.
Бай Сэньсэнь в гневе воскликнул:
— Он …
- Цзянху (江湖, jiānghú) — мир вольных странников и мастеров боевых искусств, существующий параллельно с официальным обществом. ↩︎
- Никакие лекарства и снадобья не помогут (药石无医, yàoshí wú yī) — образное выражение, описывающее безнадёжную ситуацию или болезнь, которую невозможно излечить никакими средствами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
