Он откашлялся, прочищая слегка охрипшее горло:
— Сун Лань эти несколько дней не является ко двору под предлогом болезни, но вечно это тянуться не может. Когда он вновь выйдет на утреннюю аудиенцию, Тайцзянь1 непременно выступят против него единым фронтом.
Ло Вэй вдруг произнесла:
— Не только это, я подготовила еще кое-что.
Е Тинъянь на мгновение замер:
— Я тоже подготовил еще кое-что.
Ло Вэй слегка удивилась и быстро предложила:
— Раз так, давай каждый из нас напишет это, и посмотрим, сошлись ли наши мысли, идет?
Е Тинъянь охотно согласился. Спустя мгновение они обменялись лежащими под рукой листами рисовой бумаги и, обменявшись улыбками, положили их рядом.
На обоих был один и тот же иероглиф.
— Юй2.
— В иероглифе «юй» Небо сотворило одинокую колесницу среди утвари, — Ло Вэй указала на знак и улыбнулась. — Сторонники клик и партий виртуозно манипулируют этим понятием, так что мы нанесем удар их же оружием.
Она слегка улыбнулась:
— Вчера Чу Инь сказала, что если государь лишен добродетели, то придворных ждет беда: то прижимать к коленям, то низвергать в бездну3. Эти слова истинны. Сун Лань на троне три года и только приступил к самостоятельному правлению. В отсутствие Юй Цюши он наверняка с огромным трудом сдерживает свою кровожадную натуру. Этот прием нужен лишь для того, чтобы сорвать с него маску и явить его истинное лицо миру.
Е Тинъянь подхватил:
— За Тайцзянь последует Тайцуэ4, Шесть министерств и без того пустуют, а когда наступит всеобщая смута, чиновники непременно почувствуют угрозу своей безопасности. За тобой стоят воины рода Янь и благородные мужи-циньлю5, за мной — половина личной гвардии императора и полководцы, охраняющие границы. Общественное мнение на нашей стороне, а значит, на нашей стороне и веление Неба. Успех или поражение решатся в одно мгновение. Больше всего нам стоит ломать голову над тем, как удержать дворцовый переворот в пределах красных стен, чтобы не пострадали невинные.
Ло Вэй не ожидала, что он додумается до этого, и одобрительно кивнула.
Оба говорили поверхностно, не упоминая о множестве других опасностей. Например, о том, что Сун Лань не станет сидеть сложа руки, и, доведенный до крайности, непременно захочет, чтобы либо рыба погибла, либо сети порвались6.
К тому же, неспокойные приграничные племена — увидев междоусобицу при дворе, не воспользуются ли они моментом для мятежа?
В то время останется лишь принимать контрмеры по мере возникновения угроз7.
Е Тинъянь вздохнул и спросил:
— Что ты планируешь делать, когда все закончится?
Ло Вэй же внезапно спросила:
— В вашем первоначальном плане кого вы намеревались сделать преемником?
Е Тинъянь промолчал, и она, взвешивая слова, продолжила:
— Его старший брат Чэн-ван — доблестный полководец. Отправившись в свой удел, он преданно охраняет юго-запад и поклялся ради братских чувств никогда не возвращаться ко двору — он истинный благородный муж. Третий ван живет в уединении, пятый ван мертв, Линьян-ван прикидывается повесой лишь ради самосохранения — когда придет нужда, его вполне можно использовать. Сяосян-цзюньван хоть и мал годами и избежал кровавой расправы Сун Ланя, но наделен талантами и может стать наследником. Есть еще Шу Кан…
Он внимательно слушал, как вдруг тон Ло Вэй изменился:
— Однако…
— Я так долго посылала людей на юго-запад искать Лин Чэна. Раз уж он здесь, мне больше нет нужды скрывать это от тебя.
У него вдруг возникло сильное предчувствие, оно было незримым и неуловимым, но внезапно окутало его целиком.
Ло Вэй сказала:
— Когда все получится, я найду человека, чтобы он принял облик Его Высочества.
— Ты внимательно слушал ту песню, «Песнь о ложном драконе»? Цветы лотоса давно покинули страну, но если сдерживающее железо будет утрачено, бессмертный истинный дракон вернется — я написала эти стихи именно для того, чтобы подготовить почву на будущее.
Следуя за ее словами, Е Тинъянь внезапно осознал, в чем заключалась странность, которую он почувствовал, когда впервые услышал «Песнь о ложном драконе».
Юй Цюши и Сун Лань были сообщниками, и если нужно было оклеветать кого-то, не слишком ли рискованно ворошить это дело? Достаточно было написать о безнравственности нынешнего императора, зачем же прямо заявлять, что «истинный дракон» пал жертвой несправедливости?
А Ло Вэй продолжала говорить размеренным тоном, который разительно контрастировал с ее почти безумным замыслом:
— Лишь будучи уверенным в его смерти, Сун Лань осмелился создать ему колоссальную посмертную славу — изваяние на террасе Тинхуа и ту оду «Скорбь по Цзинь Тяню» — чтобы использовать его имя, он вознес душу на алтарь божества, что ж, тогда я просто верну эту душу из преисподней.
— Стоит ему вновь предстать перед миром, как всё содеянное Сун Ланем в прошлом превратится в его собственную могилу. Глас народа обрушится на него, подобно сдвигающим горы и опрокидывающим моря волнам, и каждый убитый им человек станет смертоносным оружием, которое его раздавит.
— Я непременно должна сохранить его доброе имя в веках, — сказала она. — Когда я верну империи Даинь эпоху процветания и мы встретимся вновь, он больше не будет винить меня.
Эти слова она, должно быть, никогда никому не говорила, и, выплеснув их сейчас, сама первой почувствовала облегчение.
Ло Вэй обернулась и увидела, что Е Тинъянь стоит неподвижно, а лицо его бледное, как золотистая бумага. Заметив ее взгляд, он сделал неверный шаг вперед и чуть не упал на ровном месте.
Она шагнула к нему, желая поддержать, но ясно увидела его покрасневшие глаза.
В то мгновение, когда их взгляды встретились, Е Тинъянь вдруг схватился за грудь и начал оседать на пол — должно быть, случился очередной приступ сердечного недуга. Она поспешно опустилась на колени рядом с ним, обняла его за плечи и громко позвала тех, кто был за дверью.
— Я… — с трудом проговорил Е Тинъянь. — Мне нужно… сказать тебе…
Но даже эти несколько слов истощили его силы. Ло Вэй легонько похлопала его по спине и заметила, что из его рта выступила кровавая пена, окрасив ее руку в красный цвет.
Бай Сэньсэнь поспешно прибежал и, распахнув дверь ударом ноги, хотел забрать его у нее.
Е Тинъянь вцепился в рукав Ло Вэй, не желая отпускать, и, кашляя кровью, упрямо повторял:
— Мне нужно… сказать… тебе сказать…
Бай Сэньсэнь выругался:
— Прибереги свои слова для загробного мира!
Е Тинъянь из последних сил не давал себе лишиться чувств, лишь крепко сжимал ее рукав:
— …Не уходи.
Глядя на него, Ло Вэй почувствовала, как дрогнуло ее сердце, и невольно стала успокаивать его:
— Я не уйду.
Она сжала его ладонь и повторила еще раз:
— Я не уйду.
Услышав это, Е Тинъянь с облегчением перестал сопротивляться и внезапно потерял сознание. Бай Сэньсэнь открыл свой ящик в поисках игл и, видя, что на ней тоже нет лица, с досадой произнес:
— Ступай, отдохни.
Ло Вэй слабо кивнула. Она была словно в оцепенении, и даже вернувшись в свою комнату и глядя на пятна крови на руке, всё еще ощущала пустоту в сердце.
Казалось, стоит сделать еще шаг, и она узнает нечто неведомое.
Это предчувствие не покидало ее в течение четырех часов, пока в дверь не постучал Пэй Си. Он сообщил, что Е Тинъянь уже вне опасности. Придя в себя, тот хотел было навестить ее, но из дворца внезапно пришел указ, и ему пришлось уехать. Скорее всего, он вернется лишь через несколько дней.
Пэй Си добавил:
— Гунцзы сказал, что помнит ваши последние слова.
Последними словами были: «Я не уйду».
Ло Вэй отозвалась коротким «угу». Пэй Си, внимательно наблюдая за выражением ее лица, стиснул зубы и спросил еще раз:
— Импера… Не желаете ли вы заглянуть в кабинет гунцзы?
Ло Вэй о чем-то задумалась, и когда Пэй Си уже решил, что она не ответит, внезапно услышал:
— Хорошо.
- Тайцзянь (台谏, táijiàn) — собирательное название чиновников контрольно-прокурорской системы в древнем Китае, ответственных за надзор и критику действий императора и чиновников. ↩︎
- Юй (舆, yú) — общественное мнение, глас народа; иероглиф также означает «колесница» или «основание», что символизирует опору власти в лице народа. ↩︎
- Прижимать к коленям или низвергать в бездну (加膝坠渊, jiā xī zhuì yuān) — идиома, означающая крайнее непостоянство в чувствах: превозносить того, кого любишь, и губить того, кого ненавидишь. ↩︎
- Тайцуэ (太学, tàixué) — высшее государственное учебное заведение в древнем Китае, Академия. ↩︎
- Циньлю (清流, qīngliú) — «чистый поток», группа прямолинейных и неподкупных чиновников или ученых, выступающих против коррупции. ↩︎
- Либо рыба погибнет, либо сети порвутся (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — решимость сражаться до конца, даже если это приведет к взаимной гибели. ↩︎
- Принимать контрмеры по мере возникновения угроз (见招拆招, jiàn zhāo chāi zhāo) — действовать по обстоятельствам, отвечая на каждый конкретный выпад противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
