Е Тинъянь ответил:
— Изучаю некие оккультные искусства, которые, как утверждают, способны прозреть человеческую жизнь.
— «Чжоу и»?
— Вовсе нет.
Ловэй внимательно посмотрела на книгу с неизвестным автором в его руках и с удивлением произнесла:
— Разве это не искусство предсказания по звездам, которое изучают в Сытяньцзянь?
Она добавила:
— Вы изучаете даосские техники в буддийском храме и не боитесь гнева божеств и Будд.
Е Тинъянь вежливо ответил:
— Все небесные божества и Будды — одна семья. У вашего подданного сердце искреннее, и всем им это ведомо. К тому же я изучаю государственное искусство предсказания, чтобы составить карту судьбы для государыни. Хочет ли государыня послушать?
Ловэй улыбнулась:
— Хорошо.
Они вдвоем пошли вниз по горной тропе.
После дела на поле Мучунь они условились встречаться на террасе Гаоян раз в три дня. Неизвестно почему, но после того дня, когда они целовались под пологом кровати, Е Тинъянь больше не позволял себе никаких вольностей. Каждый раз он лишь держал её за руку и тихим голосом рассказывал о недавних интригах и планах при дворе.
Ловэй в душе удивлялась этому, но не спрашивала, и в долгу не оставалась. Она то и дело невзначай напоминала о нем Сун Ланю и приближенными чиновниками.
Тайцзянь презирали фаворитов императора, поэтому Сун Лань выставил напоказ написанное Е Тинъянем «Рассуждение о раненом знании» и возвысил его, назначив императорским шиду в Цюнтянь.
Теперь, хотя он все еще оставался чиновником пятого ранга, в его обязанности входило переписывание секретных указов для Сун Ланя, что по степени власти не уступало положению сюэши третьего ранга в Цюнтянь. Вдобавок, обладая определенными навыками, он мог выполнять для императора и другие важные поручения, отчего в одночасье стал крайне востребованной фигурой при дворе.
Вместе с ним повышение получил и Чан Чжао, который уже был шицзянь сюэши в Цюнтянь, однако он поднялся лишь с истинного седьмого ранга до шестого.
Чан Чжао был человеком нелюдимым, имел мало близких друзей и в хранилище книг редко вступал в беседы. Он не обладал умением ладить со всеми, присущим Е Тинъяню, поэтому его скромное продвижение по службе не так бросалось в глаза.
Тайцзянь уже долгое время спорили из-за того, что император оказывал доверие Чжуцюэ и совершал назначения в обход правил. За Е Тинъянем теперь следили пристально. Стоило ему лишь позже обычного покинуть дворец, как на него тут же подавали жалобу.
Пять дней им не удавалось найти возможности побыть наедине, пока Ловэй не заглянула в книгохранилище и не увидела на колонне у входа начертанную им строку: «В дымке гряда вершин бесконечно зелена».
Если нельзя было встретиться здесь, оставался храм Сюцин.
Она долго раздумывала и все же покинула дворец перед тем, как устроить тот небольшой праздник лотосов.
Стоило Ловэй на мгновение отвлечься, как она обнаружила, что они уже подошли к келье. Она оглянулась и встретилась взглядом с Янь Ло. Та, поняв её без слов, подошла и прикрыла за ними дверь.
Е Тинъянь спросил восемь иероглифов её рождения, сел за стол и, взяв лист бумаги сюаньчжи, предназначавшийся для переписывания сутр, с крайне серьезным видом принялся чертить карту судьбы:
— Говорят, что дата рождения — это то, с чем связана вся жизнь. Почему государыня совсем не таится и вот так поведала её мне? Не боитесь, что я замышляю недоброе?
— Я не верю в подобное, — Ловэй подперла голову рукой и насмешливо произнесла: — Господин Е весьма искусен, как не имея указа Чанфэн, вы добились того, что стража Цзиньтянь повинуется вашим распоряжениям?
— Имея восемь иероглифов, можно получить неизменную карту судьбы. В небесах Цзывэй сто восемь звезд, и у каждой свое место. Так называемая «судьба» и так называемый «рок» предопределены еще при рождении. Если государыня не верит, почему все же согласна слушать? — Е Тинъянь сосредоточенно делал пометки и небрежно добавил: — Что же до стражи Цзиньтянь… государыня мне льстит. Ради встречи с вами я, разумеется, должен был приложить усилия.
С этими словами он протянул ей кисть. Одной рукой он перелистывал книгу, а пальцем другой указал на один из двенадцати пустых квадратов, который еще не был заполнен:
— Познания вашего подданного еще неглубоки, нужно свериться с книгой. Пожалуйста, государыня, помогите и впишите один знак.
Сегодняшняя встреча не была такой поспешной, как прежние, и Ловэй уже привыкла к его причудливым идеям. Взяв кисть, она, следуя его словам, написала в пустом дворце слово «Тайян».
Е Тинъянь, держа книгу, несколько раз перелистнул страницу:
— В дворце супружества государыни… Тайян в положении лосянь.
— О? — Ловэй все еще обдумывала расстановку сил при дворе и на его слова откликнулась рассеянно: — И что же это означает?
Е Тинъянь, казалось, был ошеломлен, его голос стал гораздо тише:
— Тайян и Цзюймэнь1 находятся в одном градусе, и это совпадает с положением лосянь2, что означает скрытые, трудновыразимые печали.
Услышав это, Ловэй замерла и резко вскинула на него взгляд.
Что он хочет сказать такими словами? Неужели он что-то разглядел?
Теперь он — приближенный Сун Ланя. Если он заметит хоть малую часть ее замыслов и Сун Лань узнает об этом раньше срока, она, вероятно, останется без места для погребения.
Е Тинъянь, на редкость отвлеченный, не заметил вспыхнувшей в ней враждебности и продолжил:
— Цзюймэнь — это темное светило. Находясь в дворце Инь, оно подобно мраку перед самым рассветом. К счастью, к великому счастью, если бы оно находилось в дворце Шэнь, то была бы тьма закатных сумерек. К тому же Тайян в этом дворце подвергся хуацзи3, что может предвещать… син-кэ4 мужа.
По спине пробежал холод — не то от ужаса, не то от скорби.
В этот миг Ловэй действительно не знала, стоит ли ей бояться того, что он заметил неладное, или же восхвалять его за пугающе точное предсказание.
Подавляя дрожь в губах, она через силу улыбнулась:
— Императрица, совершающая син-кэ… Господину не стоит говорить это мне, лучше скажите Его Величеству с глазу на глаз. Государь всегда верил в небесные знамения, не знаю, не отвергнет ли он меня из-за этого дела? К тому же, если син-кэ и впрямь существует, то господину тоже следует быть осторожным, чтобы и на вас это не перекинулось.
Е Тинъянь медленно опустил свиток и почему-то отвел взгляд:
— Его Величество — Сын Неба, обладатель золотого тела летящего дракона, чего ему бояться? Что же до вашего подданного, разве я достоин называться супругом государыни?
Он низко склонил голову и машинально притянул к себе лист бумаги с начертанной картой судьбы. Увидев написанные рукой Ловэй иероглифы «Тайян», он сорвался на крик:
— Почему ты больше не пишешь в стилях Ланьтин и Фэйбай5?
Ловэй внезапно вскочила, опрокинув стоящую позади старую скамью.
Когда он поднял голову, она уже придвинулась к нему почти вплотную.
— Я уже много лет не пишу в этих стилях. Господин… как вы об этом узнали?
- Тайян (太阳, tàiyáng) и Цзюймэнь (巨门, jùmén) — «Солнце» и «Огромные врата», названия звезд в системе Цзывэй Доушу ↩︎
- Лосянь (落陷, luòxiàn) — «падение», положение звезды, при котором ее влияние становится неблагоприятным ↩︎
- Хуацзи (化忌, huàjì) — негативная трансформация звезды ↩︎
- Син-кэ (刑克, xíngkè) — в китайской астрологии вредоносное влияние одного человека на судьбу или жизнь другого ↩︎
- Ланьтин (兰亭, lántíng) и Фэйбай (飞白, fēibái) — стили китайской каллиграфии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
