Ло Вэй посмотрела на Е Тинъяня, безучастно опустившего веки. Она колебалась мгновение, но на этот раз тот не поднял глаз в ответ.
Она отвела взгляд и распорядилась:
— Янь Ло, ты и дворцовый чиновник Лю пока отступите. Пусть стражи Цзиньтянь принесут ширму. Господин Е — благородный муж, как он может подвергаться унижению на глазах у всех?
Получив одобрение императора, Янь Ло отослала прислуживающих позади них троих дворцовых слуг, оставив лишь двух императорских телохранителей, вместе с которыми принесла стоявшую в стороне четырехстворчатую ширму.
Установив ширму, предводитель гвардии встал подле Е Тинъяня и негромко произнес:
— Господин, прошу.
Е Тинъянь изогнул уголки губ в горькой усмешке:
— Ваш слуга благодарит Ваше Величество за милость.
Ло Вэй безучастно ответила:
— Не стоит благодарности.
Из-за той давешней знакомой фразы она уже поднесла решение этой безвыходной ситуации прямо к его глазам, и теперь оставалось лишь ждать, сумеет ли он понять ее замысел.
За ширмой остались лишь император, императрица и канцлер — трое человек, а также двое стражей Цзиньтянь, охранявших их по бокам.
Под помостом это необычное действие вызвало оживленные толки, однако Е Тинъянь был чиновником низкого ранга в зеленых одеждах, и после него оставалось лишь несколько человек, еще не совершивших поклон, так что задержка не была существенной.
Сановники посерьезнели. Не зная, что именно произошло перед императором, императрицей и канцлером, они не смели шуметь, а потому лишь чинно выпрямились. В рядах собравшихся бурлило скрытое течение. Пусть никто не мог говорить, каждый пристально следил за происходящим на террасе Дяньхун.
Е Тинъянь неспешно расстегнул светлую лазуритовую пуговицу-бусину у шеи, низко опустив голову, словно не в силах вынести столь великого позора. Ло Вэй прикрыла лицо круглым веером и сквозь призрачный шелк увидела, как он медленно снимает темно-зеленое верхнее одеяние.
На веере были вышиты цветы хайтана, бело-розовые лепестки, светло-зеленые ветви и листья, исполненные чистоты и изящества. Она медленно отвела веер от глаз и как раз увидела, как Е Тинъянь сбросил белоснежное нижнее платье, обнажив правое плечо.
Чуть ниже ключицы, меньше чем в полудюйме, отчетливо виднелось старое клеймо.
Иероглиф «раб», выведенный письмом чжуань1, ясно свидетельствовал о былой боли хозяина и о позоре, который ныне был выставлен на свет.
Сун Лань слегка кивнул Е Тинъяню в знак утешения, и тогда Е Тинъянь с бесстрастным лицом натянул одежды обратно. Он еще не успел одеться, как раздался насмешливый голос верховного наставника Юй Цюши:
— В столице ничего не ведали о том, что на самом деле произошло в битве при реке Ююньхэ, и полагали лишь, что старший гунцзы не умел вести войска. Жаль, ах как жаль! Третий гунцзы настоял на приезде в столицу, и хотя личность его подлинная, стоит показаться этому рабскому клейму, как события тех лет уже не скроешь. Третий гунцзы, вы преисполнены талантов, но вам суждено ступать по трудному пути. Ваше Величество, вам стоит хорошенько…
Прежде чем он закончил, стоящий на коленях перед ширмой Е Тинъянь внезапно выхватил короткий меч, висевший на поясе предводителя стражей Цзиньтянь. Тот в ужасе побледнел и успел лишь выкрикнуть:
— Дерзость! Защитить государя!
Множество стражей Цзиньтянь, и без того затаившихся по краям террасы Дяньхун, услышав призыв, стремительно бросились сюда.
Однако Е Тинъянь, схватив кинжал, быстро вонзил его в собственное правое плечо.
Сун Лань и Ло Вэй поднялись со своих мест, и даже Юй Цюши был поражен этим внезапным поступком.
Пока все пребывали в оцепенении, Е Тинъянь в растерзанных одеждах решительно и метко вырезал рабское клеймо со своего плеча!
Кровь обильно хлынула из раны, в одно мгновение окрасив его белоснежное нижнее платье в алый цвет, несколько капель даже брызнули на ширму позади него.
Эти капли крови, подобно туши, упавшей в чистую воду, расплылись в свирепые и причудливые узоры.
Сун Лань поднял руку, останавливая стражей Цзиньтянь, и позволил лишь предводителю забрать кинжал. Он поспешно подошел к нему, с тревогой спрашивая:
— Тин Янь, ты в порядке?
Е Тинъянь с трудом ответил:
— Ваш слуга… благодарит Ваше Величество за заботу.
Его лицо было пугающе бледным, черты исказились от боли в правом плече. Холодный пот намочил прежде безупречно уложенные волосы у висков и, стекая по щекам, попадал в рану, смешиваясь с кровью и исчезая в ней.
Он действовал крайне расчетливо, срезав лишь верхний слой кожи.
Стоявшая позади Сун Ланя Ло Вэй своим острым взором уловила мимолетную усмешку, промелькнувшую во взгляде Е Тинъяня, когда тот посмотрел на нее.
Усмешка мгновенно угасла. Зажимая рану на плече, Е Тинъянь с трудом выпрямился и посмотрел на ошеломленного Юй Цюши:
— О том, что на самом деле произошло в битве при реке Ююньхэ, ваш слуга не смеет судить… Однако верховный наставник совершенно прав. Будь то отречение от родового имени или искупление вины старшего брата — боль от срезания этого клейма есть то, что ваш слуга обязан вытерпеть! Государь не может приближать тех, чье происхождение сомнительно, или тех, кто пытается скрыть правду. Ваш слуга благодарит верховного наставника за то, что сегодня он… избавил меня от будущих пересудов и скрытых опасений. Почтительно кланяюсь вновь!
- Письмо чжуань (篆, zhuàn) — древний стиль китайского письма, использовавшийся для официальных надписей и печатей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
