— Посмотрим.
Юй Цюши смотрел ей в спину и вдруг осознал, что, возможно, совершил ошибку.
Ло Вэй воспользовалась мечом Сына Неба, чтобы помочь Сун Ланю взойти на престол, и он больше не удостаивал эту едва достигшую двадцатилетия девушку внимательным взглядом. Позже Сун Лань обратился к нему с просьбой, утверждая, что немедленное возведение в сан императрицы дочери из рода Юй может навредить его репутации, к тому же Ло Вэй была его благодетельницей, и у него была к ней некая привязанность.
Поэтому Юй Цюши отступил и не стал вмешиваться в действия Сун Ланя по назначению её императрицей.
Только сегодня в лучах заходящего солнца он с ужасом осознал – Сун Лань сделал её императрицей действительно для того, чтобы взрастить фигуру для противостояния ему самому.
Даже если сам Сун Лань не знал, черная это фигура или белая и будет ли она с ним заодно.
Но чтобы сдержать власть рода Юй, он был обязан использовать эту фигуру.
По сей день Ло Вэй помнила то чувство, когда она пробиралась сквозь строки «Плача по золотым небесам»1.
За восемнадцать лет жизни она никогда не знала столь мрачных и ужасающих времен.
Возлюбленный, с которым она росла, покинул этот мир, помыслы младшего брата, которого она старалась защитить, были неясны. Она тонула в гуле общественного мнения, идя в одиночестве — те, кто раньше оберегал её, исчезли, и не осталось никого, на кого можно было бы опереться.
Чжан Пинцзин встретился с ней несколько дней назад и внезапно задал вопрос.
Он спросил: «Ваше величество считает, что силами одного человека можно противостоять мнению двора и всей Поднебесной?»
Ло Вэй, не раздумывая, ответила, что сначала нужно попробовать.
Тогда Чжан Пинцзин горько и с облегчением улыбнулся и сказал, что задавал этот же вопрос другому человеку, и тот ответил так же. Он предупредил того человека, что излишняя твердость ведет к надлому, и сегодня передал эти слова ей.
Она была молода и порывиста, не желала слушать подобные предостережения. Теперь же, вспоминая об этом, она понимала: если бы в тот день с северных рубежей внезапно не пришло военное донесение, возможно, она действительно совершила бы нечто непоправимое.
Ло Вэй крепко зажмурилась, возникло видение – подняв голову, она увидела купол золотого зала храма Цзюхуа в Сюйчжоу.
Вслед за этим она почувствовала аромат сандала.
Кто-то прошептал ей на ухо:
— Ваше величество, ты отвлеклась.
Она открыла глаза и в темном безмолвном зале увидела совсем рядом лицо Е Тинъяня.
У него были такие же темные глаза, как у Сун Лина. Когда он пристально смотрел на неё, ей всегда было нелегко притворяться.
Тогда Ло Вэй обняла его, позволив себе уткнуться головой в его плечо.
Казалось, она всё сильнее увлекалась этими мгновениями на грани яви и сна, подумала она.
Е Тинъянь немного удивился, но не оттолкнул её. Его пальцы скользнули сквозь её волосы и легли на спину, мягко похлопав в утешительном жесте:
— Почему ты так любишь летать в облаках?
Спустя долгое время Ло Вэй глухо ответила:
— Кто виноват, что ты вечно приходишь по ночам? Я очень сонная.
Е Тинъянь, обнимая, помог ей сесть, устроил её на своих коленях и слегка покачал.
Постепенно Ло Вэй успокоилась и, вспомнив предыдущие слова, на мгновение замерла, а затем спросила легким тоном:
— О какой старой вражде ты только что говорил?
Если рассуждать, её тогдашнее противостояние с Юй Цюши происходило в основном внутри дворцовых стен. Те люди, что читали стихи под стенами цензората2 Юйшитай, и даже Сун Чжиюй, вряд ли знали, что она приложила столько сил, чтобы спасти их всех.
Те, кто знал, в те годы уже погибли на дыбе.
Позже Ло Вэй наводила справки из многих источников, проводила неоднократные расследования и только тогда убедилась, что Сун Чжиюй, написав «Ай Цзинь Тянь», действительно вступила в сговор с Юй Цюши.
Но… откуда Е Тинъяню знать о её затаенной ненависти?
Услышав это, Е Тинъянь на мгновение замер, а затем медленно произнес:
— Всему миру известно, что вице-министр Гань за всю жизнь взял лишь трех учеников. Один — безымянный литератор из Цзяннани, чьего имени люди не знают до сих пор, известно лишь, что его фамилия Чжоу. Второй — покойный наследный принц. А третий… это ты.
Когда он сказал это, Ло Вэй произнесла «ах», наконец смутно припоминая события еще более далекого прошлого.
Тон Е Тинъяня стал странным:
— Старшая принцесса Нин Лэ в свое время трижды посещала поместье вице-министра Ганя, надеясь стать его ученицей, но в итоге он взял тебя. Она была крайне возмущена и на одном из пиров открыто съязвила, заявив, что вице-министр Гань принял тебя только потому, что за тебя поручились отец и наследный принц. Из-за этого о тебе долго судачили.
В те годы она не любила общаться с Сун Чжиюй именно потому, что знала о её самоуверенном таланте и нетерпимости к другим. Она не могла сказать, хорошо это или плохо, поэтому просто держалась на почтительном расстоянии.
Всего лишь одна шутка, а она напрочь об этом забыла. Оказывается, в глазах окружающих её разлад с Сун Чжиюй произошел именно по этой причине?
Ло Вэй не знала, плакать ей или смеяться, но почувствовала облегчение.
Она разжала руки и только хотела что-то сказать, как вдруг услышала в тихом саду далекие шаги. Сквозь закрытое узорчатое окно она заметила, как на бумаге отразилось тусклое пятнышко света в темноте.
Кто-то шел сюда с фонарем!
Е Тинъянь, очевидно, тоже услышал этот звук и мгновенно напрягся. Он хотел было распахнуть окно, но Ло Вэй схватила его за запястье.
Не терпя возражений, она потянула его за собой и поспешила вглубь внутренних покоев.
Стража, охраняющая сад, уже встретила пришедшего, звуки разговора приближались.
Е Тинъянь хотел спрятаться под её кроватью, но Ло Вэй, не говоря ни слова, затащила его в свою тесную опочивальню, а затем с силой толкнула изображение Будды.
Она толкнула как раз в макушку Будды. В такой момент Е Тинъянь даже отвлекся на мысль, что это крайне непочтительно, и если боги и будды узнают об этом, простят ли они её?
Впрочем, глядя на то, как здесь сосуществуют три учения, её это, похоже, не заботило.
Не успел он опомниться, как стена в её комнате издала тихий звук, книжная полка сдвинулась, открывая темный зев потайной комнаты. Он вырос в зале Цюнхуа, но даже не подозревал о существовании тайника в этом отдаленном павильоне!
Ло Вэй втолкнула его внутрь, едва не сбив с ног, но её это не волновало: она тут же закрыла дверь и бегом вернулась в постель. Ложась, она случайно задела не до конца зажившие раны и поморщилась от боли.
В тот миг, когда она легла, двери внутренних покоев распахнули служанки. Одна из них несколько раз окликнула Ли Нэйжэнь у входа, но, видя, что та крепко спит, не стала медлить и поспешно вошла, вполголоса воскликнув:
— Ваше величество, Его Величество прибыл.
Ло Вэй протерла глаза. Появившийся вслед за этим Сун Лань уже откинул полог у её кровати. Она не успела спросить «что случилось», как Сун Лань глухо произнес:
— А-цзе, военное донесение из Ючжоу —
- Плач по золотым небесам (哀金天, Āi Jīn Tiān) — название поэтического произведения, пронизанного мотивами скорби по прошлому величию. ↩︎
- Цензорат (御史台, Yùshǐtái) — высший контрольно-надзорный орган в системе государственного управления древнего Китая. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
