Ло На вернулась в комнату и приняла душ, а вечером переоделась в облегающий чёрный кашемировый джемпер и узкие кожаные брюки. Она распустила длинные волосы, накрасила губы помадой, а на шею надела длинную нить жемчуга.
Она была слишком притягательной. Пока Дуань Юйчэн ходил за напитками, какой-то иностранец уже успел подойти к ней, чтобы завязать разговор.
Держа в каждой руке по коктейлю, Дуань Юйчэн с округлившимися глазами подошёл к чужаку и, перекрывая оглушительную музыку, громко крикнул:
— Биться?!
Иностранец расхохотался и, глядя на Ло На, произнёс:
— Он такой милашка.
Ло На пожала плечами и взяла один из бокалов.
Она прислонилась к барной стойке, потягивая напиток, — прекрасная и дорогая добыча. Дуань Юйчэн замер рядом, сжимая стакан; его нервы были натянуты как струны, а взгляд сканировал пространство в поисках врагов.
— Чего ты как дурачок… — Ло На развернула его к себе и чокнулась с ним бокалом. — Веселись, это твоя последняя передышка перед соревнованиями.
Вечеринка была шумной: все говорили на разных диалектах, пели, танцевали, пили и ели мясо.
Пара Ло На и Дуань Юйчэна вызывала любопытство у многих, праздная болтовня не прекращалась всю ночь.
Их спрашивали: «Вы бэкпэкеры? Профессиональные альпинисты? Занимаетесь активным отдыхом?»
Как бы люди ни гадали, никто не признал в них спортсменов.
Ло На отмахивалась, отвечая всем одинаково:
— Мы всего лишь студенты.
Вокруг было невообразимо шумно, хозяин гостиницы увлёк нескольких человек танцевать вокруг костра.
Дуань Юйчэн придвинулся к самому уху Ло На и тихо спросил:
— Ты тоже студентка?
Ло На, оперевшись локтями о стойку за спиной, ответила:
— Да, а у тебя есть какие-то возражения?
Её чёрная одежда, ярко-алые губы, белоснежный жемчуг и эта улыбка… всё это словно объединилось, чтобы дразнить его.
Сердце Дуань Юйчэна бешено колотилось, он нервничал сильнее, чем перед любым соревнованием. Посмотрев немного на танцы, он внезапно одним махом осушил бокал с коктейлем.
Когда он снова обернулся, Ло На смотрела на него всё с тем же выражением лица.
— Перестань улыбаться…
Она не послушалась.
Тогда он подался вперёд и накрыл её губы своими.
Теперь его уже ничто не могло остановить.
Он подхватил её на руки и унёс в комнату.
В комнате царил мрак, а густые ароматы топлёного масла и тибетских благовоний наполняли долгую ночь особым настроением.
В этих краях, где до неба высоко, а до царя далеко, им стоило лишь встретиться взглядами, чтобы улететь в открытый космос.
Хмель ударил в голову, Дуань Юйчэн весь раскраснелся. Его руки бесконтрольно потянулись к одежде Ло На; он снял с неё кашемировый джемпер, и она не стала его останавливать.
На Ло На не было бюстгальтера, под джемпером была лишь свободная майка на бретелях. Он не сводил глаз с её груди.
Опыт юноши в этой области всё ещё был равен нулю. Он моргал, глядя на неё, и она казалась ему то ли нежным сыром, то ли губкой, то ли ароматным молочным пирожным.
Жемчужное ожерелье на её шее маняще поблёскивало в отсветах уличного костра.
Алые губы были словно кровь.
Бог танцевал в его сознании.
Он опустился на колени на кровати и закрыл лицо руками.
— О чём ты думаешь? — спросила Ло На.
— Я просто не могу поверить, что ты моя, — хрипло ответил он.
— Раньше я тоже в этом сомневалась, — произнесла Ло На.
Дуань Юйчэн убрал руки, и в этот раз его взгляд был куда увереннее.
Он тоже сбросил с себя одежду.
Ло На подняла правую руку и указательным пальцем начала очерчивать контуры его тела.
Если спросить, что в мире ценнее всего, вряд ли найдётся однозначный ответ. Но если спросить человека на пороге смерти, что бы он предпочёл сжимать в объятиях: золото или молодое, здоровое тело? Наверное, ответ у всех был бы одинаковым.
Она с улыбкой сказала:
— По-твоему, я похожа на старую ведьму с Чёрной горы, которая только и делает, что обманывает таких глупых книжников, как ты?
Дуань Юйчэн упёрся руками по обе стороны от её тела, её распущенные волосы были похожи на чёрные лилии, расцветающие в ночи.
— Моя боеспособность куда выше, чем у книжника, — негромко проговорил он.
Ло На коснулась его спины.
Всё остальное больше не имело значения.
Воспоминания о той ночи были смутными: в них была и капля безрассудства, и море порока. Первого раза ему показалось мало, и он, босиком, накинув на плечи халат, вышел и принёс ещё два бокала.
Выпивали и снова любили друг друга, а потом опять пили.
Единственное чёткое воспоминание, оставшееся у Ло На, — это то, что она от начала до конца крепко сжимала ту нить жемчуга. Сжимала так крепко, словно сжимала в руках весь мир.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
