— Тренер, — Дуань Юйчэн повернулся к нему. — Я могу стерпеть всё что угодно, но я должен участвовать в соревнованиях. — Он стоял перед Чжэн Цзяньпином, не повышая голоса и не выказывая злобы, и именно поэтому Чжэн Цзяньпин чувствовал перед ним ещё большую вину.
— Я тоже хочу, чтобы ты вышел на старт, — сказал Чжэн Цзяньпин. — Этот Цай Лицю просто… — он стиснул зубы. — Эх! Мелочный он человек, слишком любит строить козни! И я виноват, что не заметил его недовольства раньше.
— Дайте нам устроить поединок.
— Что?
— Позвольте мне соревноваться с ним. Пройдём все десять видов за один день. Если мои баллы будут выше, дайте мне выступить. Я докажу свои способности.
Чжэн Цзяньпин нахмурился.
— Я знаю, что способности у тебя есть, но сейчас дело не в этом.
— Тогда в чём же? — Дуань Юйчэн наконец начал закипать. — Какие ещё могут быть проблемы для участия в соревнованиях, кроме мастерства? Только из-за этой кучки лживых репортажей я не могу выступать? С какой стати?!
Чжэн Цзяньпин немного помолчал, а потом спросил:
— Ты вчера ходил обедать с Синити Моримото?
Дуань Юйчэн опешил, не понимая, к чему вдруг такие вопросы.
— Да, мы обедали, и что?
— Зачем тебе понадобилось идти с ним обедать? — с досадой произнёс Чжэн Цзяньпин.
— Мы с Моримото познакомились раньше, на базе на высокогорье Цинхая. Я ему помог, и мы даже соревновались в беге на сто метров. Лично мы изредка переписываемся по почте. Вчера случайно встретились и пообедали вместе, что в этом такого? — ответил Дуань Юйчэн.
— Кое-кто… эх, скажу прямо: Цай Лицю сфотографировал вас во время обеда. — Чжэн Цзяньпин достал телефон и вывел на экран снимок для Дуань Юйчэна. Это был кадр, где он и Синити Моримото сидели в ресторанчике возле стадиона; они весело переговаривались и улыбались, со стороны казалось, что у них прекрасные отношения.
— Репортёры-скандалисты постоянно раздувают шумиху вокруг того, что ты якобы нелюдим и не патриотичен. Раньше говорили, будто тебе не нравится цвет государственного флага, а в этот раз заявляют, что ты предал товарищей по команде и отправился обедать с соперником, да ещё и с японцем. Это вызвало очень негативный резонанс, руководство ничего не может поделать. Чтобы унять негодование общественности, они вынуждены отстранить тебя от соревнований. Но ты не волнуйся, это ненадолго.
Дуань Юйчэн прокрутил страницу вниз. Под новостью кто-то оставил комментарий: «Кем бы он был без государственной поддержки? Такому предателю не место в сборной. Раз уж ему так нравится белый цвет, пусть просто переходит в японскую команду».
Он положил телефон.
Чжэн Цзяньпин положил руку на плечо Дуань Юйчэна и крепко сжал его.
— Подожди, пока утихнет эта буря в прессе, в будущем у тебя ещё будет много возможностей. Я знаю, что ты наверняка в ярости, это действительно несправедливо по отношению к тебе. Когда соревнования закончатся, мы обязательно во всём разберёмся с Цай Лицю.
Дуань Юйчэн вернулся в свой номер, вскоре к нему зашли Мао Маоци и остальные, прознав о случившемся.
Узнав, в чём дело, Ли Гэ, не говоря ни слова, собрался идти разбираться с Цай Лицю.
— Не надо, — негромко проговорил Дуань Юйчэн, сидя на краю кровати. — Если ты его побьёшь, это только подтвердит слухи обо мне.
— Старший брат… — Мао Маоци не знал, какие слова утешения подобрать.
Дуань Юйчэн тихо сказал:
— Уходите, я устал и хочу немного поспать.
Проводив товарищей, Дуань Юйчэн остался один в номере, сидя на узкой гостиничной кровати.
Для его телосложения кровать казалась слишком хлипкой.
Он лёг на бок, лицом к окну.
В Японии очень чисто, воздух влажный и свежий, а в солнечных лучах не видно ни пылинки. От яркого света у него слегка закружилась голова, и в конце концов он закрыл глаза, уткнувшись лицом в подушку.
В комнате стояла пугающая тишина. Он размышлял о том, как пережить эту бесконечную неделю. Проспать всё время в номере? Или пойти на стадион смотреть соревнования? Ему не хотелось ни того, ни другого.
В конце концов он машинально достал телефон и неосознанно набрал номер.
Женщина ответила на звонок.
— Алло?
Спокойный голос, прилетевший из-за океана, принёс ему утешение.
Дуань Юйчэн крепко сжал телефон, и лишь спустя долгое время к нему вернулся голос.
— …Ты не могла бы приехать и ещё раз побыть со мной?
В самом конце просьба оборвалась, перейдя в рыдания. Его шея покраснела, на лбу вздулись вены, а слёзы промочили подушку. Спокойствие, которое он так долго и упорно старался сохранять, наконец окончательно рухнуло.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
