Ло На остолбенела и только собиралась открыть рот, как Дуань Юйчэн внезапно, словно голодный пёс, бросающийся на добычу, зажал ей рот своей ручищей.
— М-м!
Ло На попыталась оттолкнуть его, но не смогла.
Сила в нём словно разбухла от речной воды.
Ло На брыкалась и отбивалась, но голос Дуань Юйчэна прозвучал хрипло:
— Ничего не говори, послушай меня.
Она с силой вырвалась, и её голос почти сорвался на крик:
— Да что тебе вообще нужно!
Глаза Дуань Юйчэна налились кровью, губы дрожали, он долго смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Когда Ло На уже снова собралась его обругать, юноша с грохотом рухнул на колени.
Этот жест заставил весь гнев Ло На мигом испариться.
— Это моя вина.
Он заговорил, признавая вину. Его тон не был ни слабым, как в первый раз, ни агрессивным, как во второй, — это был тот самый голос Дуань Юйчэна, который Ло На знала лучше всего. В нём слышалось робкое упрямство, но больше всего — кротость и рассудительность.
Этот давно не слышанный тон растравил Ло На душу, измочалив её сердце.
Он произнёс:
— Пожалуйста, прости меня.
От его прежнего напора не осталось и следа, он смотрел на неё полными слёз глазами. К тому же он был насквозь промокшим, что лишь добавляло сцене трагизма.
У Ло На защемило в глазах, и она тихо сказала:
— Вставай, на что это похоже, если кто увидит.
— Я не уйду, — снова заговорил он. — Если вы считаете, что в прыжках в высоту я безнадёжен, я готов сменить дисциплину. Перейду на стометровку, а если и там не пойдёт, могу бегать четыреста метров, я на четырёхсотметровке тоже очень силён.
Он схватил Ло На за руку, стиснув зубы и сжав её пальцы так крепко, что суставы заныли от боли.
— Пока не настанет день, когда горы кончатся и воды иссякнут, я ни за что не брошу лёгкую атлетику. — Его голос становился всё более хриплым, а глаза — всё краснее. — Я ненавижу себя вне лёгкой атлетики, умоляю, дай мне ещё один шанс. Знаю, я был мерзавцем, наделал кучу ошибок и разозлил вас. Побей меня, если хочешь, но только обязательно прости.
Он говорил бессвязно, захлёбываясь слезами и соплями, — зрелище было совершенно неподобающее.
И именно эти слова заставили все пять органов и шесть внутренностей Ло На гореть огнём.
— Я сказала, вставай!
Что это ещё такое?
Ей хотелось разразиться руганью.
В мире спорта эти дети, взращённые на крови и поте, всегда поддаются порывам чувств. В одну секунду они в полном отчаянии, а в следующую — полны геройского духа; всего пара решительных фраз, и вот уже пламя надежды снова горит.
Она с силой ткнула его пальцем в лоб:
— Что, больше не гнёшь свою линию?
Он обхватил её руки своими и прижался лбом к её предплечью, тяжело дыша.
Мимо двери проходила преподавательница и, увидев эту картину, усмехнулась:
— Что это вы тут делаете? Предложение, что ли?
Ло На:
— …
Когда та ушла, Ло На попыталась затащить его в комнату, но однокурсник Дуань словно врос в землю и не двигался с места.
— Заходи уже.
— Сначала скажи, что прощаешь.
— Зайди, и тогда поговорим. Тебе самому не стыдно?
Он покачал головой.
Он выпил как раз ради такого момента, и сейчас его кожа на лице была толщиной с городскую стену.
Он потянул её за руку и снова тихо спросил:
— Ты прощаешь меня?
Возможно, из-за шутки той преподавательницы Ло На почувствовала, что ситуация становится невыносимо странной. Она откашлялась и сказала:
— Да что тут прощать, главное, что ты сам всё осознал.
— Тогда так и скажи: «Я тебя прощаю».
— …
Какая-то бессмыслица, с чего это вдруг всё выглядит так, будто провинилась она?
— Ну скажи.
— Ладно-ладно, я прощаю тебя, доволен?
Он тут же добавил:
— Тогда забери те слова обратно.
Ло На опешила:
— Какие слова?
Дуань Юйчэн прошептал:
— Ну, те… про «первый раз» и про «ослепительный»… — Он выдал лишь пару ключевых слов, не желая даже в мыслях возвращаться к той ужасной фразе.
Ло На нахмурилась, пытаясь вспомнить, и в замешательстве произнесла:
— Что ещё за «ослепительный»? Я такого не говорила.
Дуань Юйчэн смотрел на неё пять секунд, после чего резко вскочил.
Ло На от испуга отступила на полшага.
Дуань Юйчэн уставился на неё распухшими от слёз глазами и с пунцовым лицом спросил:
— Ты что, рыба?!
— Что?
— У тебя память всего семь секунд, как у рыбы?! Как ты могла наговорить такого, а в следующий миг пойти в отказ?
Ло На помолчала мгновение и фыркнула:
— Пьянчуга, совсем мозги пропил, не буду я с тобой спорить.
Дуань Юйчэн лишился дара речи.
— Ты зайдёшь в конце концов или нет? Если нет — проваливай. — У неё не осталось терпения возиться с ним, и она принялась выталкивать его наружу. — Уходи, уходи, уходи, живо убирайся!
Дуань Юйчэн упёрся бедром в щель дверного проёма, пропихиваясь внутрь:
— Нет, пусти меня!
— Убирайся немедленно!
— Пусти! Правда, мне плохо! Меня сейчас вырвет!
Ло На взглянула на лицо Дуань Юйчэна — оно было мертвенно-бледным. Она ослабила хватку, и тот пулей влетел в комнату, прямиком в уборную.
Он согнулся пополам, и его бурно стошнило.
Алкоголь, желудочный сок, непереваренные куриные крылышки и гамбургеры, а вместе с ними горечь поражения и растерянность — всё вышло наружу.
Ло На послушала звуки рвоты, свистнула сквозь зубы и пошла налить горячей воды. Наполнив стакан наполовину, она вдруг что-то вспомнила и поспешно вернулась к корзине для мусора, чтобы выудить оттуда скомканный бланк заявления.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
