Этому молодому чиновнику было на вид лет двадцать семь или двадцать восемь. Он не отличался высоким ростом, но переносица у него была прямой и твердой, брови вразлёт, а подбородок — на редкость квадратным. Стоило ему сжать губы, как всё лицо становилось упрямым, словно обломок скалы.
Седобородый старый цяньху похлопал по своему сюйчуньдао и прикрикнул:
— Мы как раз собираемся на пристань на выручку начальству, с чего это мы вдруг «пропускаем всё мимо ушей»?
Молодой чиновник шагнул вперед, его глаза пылали:
— Если у ворот Дуншуйгуань случилась беда, с этим разберется комендатура. Обязанность вас, Цзиньивэй, — не спасательные работы, а скорейший поиск злодеев!
Стоивший рядом фу-цяньху не сдержал усмешки:
— Ты, мелкий синжэнь, а говору-то — будто у самого дасюэши! Не сидится тебе в соседнем здании, пришел сюда указывать, что нам делать! — Он шагнул вперед, собираясь оттолкнуть его.
Увидев, что его собираются прогнать, мелкий чиновник покраснел и, выпрямив грудь, закричал:
— Если вы все гурьбой кинетесь на пристань, разбойники как раз воспользуются суматохой, чтобы скрыться. Упустите момент — и, боюсь, Дунгун окажется в опасности! Вторая столица окажется в опасности! Почему вы… почему вы ничего не понимаете! — Увидев, какой упрямый нрав у этого человека, фу-цяньху заколебался. Хотя должность синжэня была незначительной, всего лишь восьмого ранга, занимать её мог только цзиньши. Будучи военным чином, он не осмеливался по-настоящему грубить гражданскому чиновнику, и обе стороны на мгновение замерли в оцепенении.
У Динъюань в общих чертах понял ситуацию. Этот чиновник, судя по всему, служил синжэнем в нанкинском Синжэньсы. После взрыва баочуань он прибежал к соседям в Цзиньивэй и потребовал, чтобы те не отправлялись на пристань для спасения, а немедленно начали расследование.
С точки зрения Цзиньивэй это действительно выглядело нелепо. Повседневная работа Синжэньсы заключалась в оглашении указов и отправке посольств к иноземцам. С какой стати их чиновник пришел сюда раздавать указания? Однако начальство Цзиньивэй в этот момент само застряло на пристани, а оставшиеся цяньху и фу-цяньху напоминали «драконов без головы»1, так что этот мелкий синжэнь попросту перекрыл им выход.
Честно говоря, У Динъюань был вполне согласен с суждением маленького синжэня. Вместо того чтобы мчаться на пристань и множить там беспорядок, Цзиньивэй стоило бы поспешить с проверкой улик. Вот только… какое тебе до этого дело?
Нанкинский Синжэньсы был лишь захолустным ведомством, служба в котором не сулила никакого продвижения, — там можно было разве что «есть и ждать смерти». В городе полно высокопоставленных сановников, разве подобает мелкой сошке из забытой канцелярии беспокоиться о государственных делах? Этот синжэнь, должно быть, совсем рассудок потерял от казенного пайка.
У Динъюань не пожелал слушать их перебранку и громко откашлялся.
Синжэнь и стражи Цзиньивэй одновременно обернулись, в их взглядах читалось недоумение. У Динъюань толкнул преступника вперед:
— Я — судебный исполнитель из Шаньгутай под началом комендатуры. Мною был схвачен подозреваемый, спрыгнувший с баочуань тайцзы, прибыл специально для передачи его в ваше ведомство.
Стоило ему произнести это, как в толпе началось волнение. У Динъюань сорвал с преступника мешок и ударил его под колени, заставляя рухнуть на землю. Цзиньивэй вытаращили глаза, увидев измученное лицо, покрытое копотью и пылью. Мокрые спутанные волосы рассыпались по плечам, а голова была усыпана щепками и ошметками веревок.
У Динъюань вкратце поведал о том, что случилось на Шаньгутай, но, во избежание лишних хлопот, не упомянул о двух убийцах. Опытные в сыскных делах Цзиньивэй сразу поняли, что поведение этого человека действительно подозрительно. Старый цяньху уже хотел подойти поближе для расспросов, но синжэнь опередил его: нахмурившись, он какое-то время пристально разглядывал задержанного, а затем протянул руку и вытащил кляп у него изо рта.
Долго копившееся негодование бурным потоком вырвалось из уст преступника:
— Ах вы, псами рожденные выродки! Глаза свои ослиные протрите! Я — тайцзы Великой Мин! Тайцзы Великой Мин! Живо отпустите меня! Иначе я истреблю три ваших рода! Нет, девять! Десять родов!
В глазах синжэня мелькнул блеск. Он поспешно поднял человека с земли, развязал путы на его руках и, подобрав полы халата, пал ниц, воскликнув:
— Дянься!
Столь внезапная перемена заставила Цзиньивэй опешить. Старый цяньху с сомнением спросил:
— Ты, мелкий синжэнь, откуда тебе знать, как выглядит тайцзы?
Молодой чиновник вскинул подбородок:
— Я — цзиньши девятнадцатого года правления Юнлэ. Во время дворцовых экзаменов мне довелось воочию лицезреть императора Тайцзуна, и этот человек — его точная копия!
- Драконы без головы (群龙无首, qún lóng wú shǒu) — китайский идиом (чэнъюй), означающий группу людей, лишившуюся предводителя и пребывающую в замешательстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.