Пятнадцать дней меж двух столиц — Глава 281

Время на прочтение: 3 минут(ы)

— Цзюцзю, ты, богатый столичный бездельник, откуда ты так хорошо знаешь Цаохэ? — не удержался от вопроса Чжу Чжаньцзи.

Чжан Цюань усмехнулся, и в его взгляде промелькнуло глубокое чувство.

— Люди в столице знают меня лишь как родственника императорской фамилии, искусного в игре на цине и шахматах, каллиграфии и живописи, в философских беседах и верховой езде. Но они не ведают, что мой истинный интерес лежит в учении о реальной сути и практическом применении.

— Реальная суть и практическое применение?

— Нынешние люди только и делают, что утопают в древних книгах. Держась за «обрывки старых донесений»1, они целыми днями выискивают красивые фразы, совершенно не ведая о том, что происходит за окном. Разве не нелепо, когда эрудированный ученый из министерства общественных работ не смыслит в геометрии архитектурных канонов; когда местный чиновник, «отец и мать» процветающего уезда, не знает сроков посева и жатвы; когда высокий чин, надзирающий за Цаохэ, не понимает движения волн и приливов? — С этими словами Чжан Цюань поднял палец. — Так называемое учение о реальной сути и практическом применении — это наука о подлинном и полезном. Это знания, позволяющие управлять государством, приносить пользу народу, постигать суть вещей и совершенствоваться в искусствах. Вот истинный способ познать законы мира.

Глаза Чжан Цюаня сияли. Чжу Чжаньцзи еще никогда не видел цзюцзю в таком состоянии. Однако он почувствовал легкое возражение:

— Я помню, как однажды Фань Чи спросил у Кун-цзы о том, как возделывать землю и выращивать овощи. Кун-цзы ответил, что он в этом уступает старому пахарю и старому садовнику. Совершенномудрый отчитал Фань Чи, назвав его сяожэнь, и сказал: если те, кто наверху, чтят ритуал, долг и верность слову, то простой люд сам искренне потянется к ним, и нет нужды учиться пахоте и садоводству.

Чжан Цюань с пренебрежением ответил:

— Кун-цзы также говорил: «В юности я был беден, потому и обучился многим простым делам». В этом и кроется изъян великих знатоков канонов — они строят из себя всезнающих толкователей, полагая, будто стоит лишь постичь ритуалы и словесность, как всё сущее в Поднебесной само собой встанет на свои места. Достоинство же прикладной науки в её реальности — в понимании того, как чудесно устроено движение всех вещей. — Он на мгновение замолчал и с самоиронией добавил: — Впрочем, сейчас двор набирает служилых мужей лишь среди знатоков Четверокнижия и Пятиканония. Я же, как родственник императорской семьи, не имею права участвовать в кэцзюй, зато я не скован каноническими искусствами и могу заниматься теми реальными делами, которые мне по душе.

Чжу Чжаньцзи с удивлением смотрел на Чжан Цюаня. Раньше он и не подозревал, что у его цзюцзю есть столь странное увлечение.

— Но я должен признаться, — продолжил Чжан Цюань, — что изучаю реальную науку не потому, что считаю её полезной. Просто я нахожу её прекрасной.

Увидев, что тайзы всё еще пребывает в недоумении, Чжан Цюань указал вдаль:

— Взять хотя бы эту Цаохэ. Она тянется на три тысячи пятьсот девяносто ли, и вся создана людским трудом. Дянься, ты ведь проделал этот путь и наверняка видел сам? Как искусно спроектировано движение судов у Гуачжоу, как точно рассчитан проход через пять шлюзов в Хуайани, как мастерски разделяются воды у водораздела «рыбий рот» в Наньване — какой великолепный замысел! В этих творениях, спорящих с самой природой, заключена красота, которую не опишут литераторы в своих пустых стихах о пейзажах. Я прошел по ней больше десяти раз, и каждый раз не мог оторваться. Строительство, математика, постижение вещей, астрономия, география, искусство управления водами — всё это скрыто в одной великой реке. Это и есть прикладная наука, и она прекрасна. Книжникам, предпочитающим не покидать своих кабинетов, этого никогда не понять.

Когда Чжан Цюань заговорил о Цаохэ, слова полились из него бурным потоком; цифры и термины сыпались один за другим. Если бы Чжу Чжаньцзи сам не проделал этот путь, он вряд ли смог бы уследить за его речью. Его цзюцзю был искренне упоен рекой. Чжу Чжаньцзи даже заподозрил, что цзюцзю завел столь обширные знакомства по всей стране лишь для того, чтобы иметь повод лишний раз взглянуть на Цаохэ.

Тайзы нахмурился и перебил его:

— Терраса Лутай была прекрасна, и дворец Афан был прекрасен, но всё это — пути к гибели через крайнюю роскошь и потакание желаниям. Цзюцзю, не скрою от тебя: на этот раз, проделав путь вдоль Цаохэ, я увидел немало. Рыбаки Цзянхуая отдают последние силы, неся корабельную повинность; бурлаки Хуайани выбиваются из сил, проводя суда через плотины. Я также слышал, что ради полноводья каналов в разных местах забирают воду, предназначенную для полей, из-за чего нарушаются сроки сельских работ. Не говоря уже о колоссальных тратах на ежегодную перевозку южного зерна на север. Великий канал, может, и красив, но он истощает народ и разоряет казну. Помыслы Фухуана верны: стоит поскорее вернуться в Цзиньлин, и тогда на плечи простых людей не будет ложиться столь тяжкое бремя. Каждый осядет на своей земле, и у подлых людишек не будет повода затевать смуту.


  1. «Обрывки старых донесений» (断烂朝报, duàn làn cháo bào) — уничижительное название летописей, используемое для обозначения бесполезных и оторванных от жизни исторических записей. ↩︎

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы