Цюй-цюй~~ цюй-цюй~~
Лоснящийся сверчок шевелил усиками, издавая звонкие трели. Это был первоклассный «шоусин-тоу» с рыжими усиками и черными челюстями. С первого взгляда было ясно, что перед вами доблестный воитель. В этот миг он важно прохаживался по узкому планширю, победоносно озираясь по сторонам.
Этот похожий на горный хребет планширь растянулся на пять чжанов (чжан, единица измерения). Для сверчка он был настоящим гигантом, но на деле являлся лишь частью правого борта в корме огромного судна лоучуань1. Весь корабль достигал тридцати чжанов в длину, был выкрашен в черно-красные цвета, имел острый киль и широкую палубу, а его мощные мачты и просторные паруса делали его точь-в-точь похожим на баочуань2, на которых евнух Саньбао отправлялся в Западный океан.
Однако у настоящих баочуань между двумя мачтами располагалась лишь одноярусная надстройка, здесь же возвышался четырехэтажный павильон с резными перилами и расписными карнизами. Крыша была выполнена в стиле сешань, углы кровли взмывали вверх, а ряды блестящей черепицы, подобной рыбьей чешуе, сверкали на солнце. Такой облик был куда величественнее, чем у обычных баочуань, вот только в открытом море его неминуемо опрокинула бы большая волна не прошло бы и полдня.
К счастью, судно сейчас находилось не в море, а мерно покачивалось на водах Янцзы, обращенное носом на запад, а кормой на восток. Обычным речным волнам было не под силу пошатнуть эту громаду, и маленький сверчок мог спокойно сидеть на выступе в верхней части планширя, заливаясь звонким стрекотом перед бескрайней речной гладью.
Внезапно сверху опустился сачок из тонкой золотой проволоки и плотно накрыл его. Затем край сачка слегка приподняли, и перепуганный сверчок одним прыжком влетел в уже поджидавший его горшочек из исинской глины.
— Ха-ха, получилось!
Чжу Чжаньцзи быстро захлопнул крышку, провел пальцем по вентиляционным отверстиям в форме монет и, посмеиваясь, поднялся с палубы.
Этот сверчок по прозвищу Сай Цзылун был его любимцем, которого он старательно обучал весь путь. Кто же знал, что Сай Цзылун, телом находясь в лагере Цао, сердцем будет предан Хань3: он только что умудрился сбежать из горшочка. Чжу Чжаньцзи долго бродил по огромному кораблю, прежде чем смог вернуть его обратно в «расположение войск». Держа горшочек в левой руке, он приставил к нему два пальца правой руки и нараспев произнес: — Передайте приказ трём армиям: мне нужен живой Чжао Юнь, а не мёртвый Цзылун!
Он ещё не закончил тянуть ноту в конце театральной фразы, когда к нему, спотыкаясь, подбежал старый евнух в халате-тели с облачным оплечьем и дрожащим голосом закричал:
— Цяньсуй-е… цяньсуй-е, не стойте у самого борта! На реке сильный ветер, если судно качнет и вы упадете в воду, рабу вашему и десятью тысячами смертей не искупить своей вины.
Чжу Чжаньцзи громко рассмеялся:
— Дабань [букв, «главный приближённый»], ты и впрямь ничего не смыслишь. Это ведь баочуань водоизмещением в две тысячи ляо (ляо, единица измерения), разве речная вода сможет ее пошатнуть? — Договорив, он поднял горшочек: — Смотри! Сай Цзылун вернулся в строй.
— Хорошо, хорошо, что поймали, — старый евнух подошёл ближе, расплываясь в улыбке. — Пойдёмте скорее в павильон. Наставники из Восточного дворца уже несколько раз спрашивали о вас, торопят, чтобы вы, цяньсуй-е, шли готовиться.
Чжу Чжаньцзи, услышав это, нахмурился: — Куда они вечно спешат?
— Мы скоро прибудем в Нанкин, — увещевал евнух, — на пристани уже ждут сотни чиновников, нужно подготовиться заранее. — Заметив, что лицо наследника мрачнеет, он поспешил добавить: — Дися, потерпите немного, как только окажемся в Нанкине, сможете развлекаться как душе угодно.
Чжу Чжаньцзи смотрел на набегающие речные волны, и улыбка постепенно исчезала с его лица: — Боюсь, в Нанкине времени для праздности будет еще меньше. У меня осталось всего несколько страж, позволь мне напоследок немного порадоваться.
Его тон был таким жалобным, что старый евнух сначала смягчился, но тут же опомнился и с глухим стуком упал на колени: — В этот раз мы прибыли в Нанкин ради будущего государства Мин, на вас, дянься, возложено императорское повеление, нельзя быть таким своенравным!
Чжу Чжаньцзи с горькой усмешкой покачал головой и промолчал. Он знал, что старый евнух прав в каждом слове, но именно от этого на сердце становилось еще тяжелее.
Это императорское повеление брало свое начало еще от деда Чжу Чжаньцзи, императора Юнлэ.
В девятнадцатый год правления под девизом Юнлэ император перенес столицу Мин из Цзиньлина в Бэйпин, и с тех пор у империи стало две столицы — главная в Пекине и вспомогательная в Нанкине. Три года спустя император Юнлэ скончался, получив храмовое имя Тай-цзун. Тайцзы Чжу Гаочи взошел на престол, и в следующем году девиз правления был изменён на Хунси.
- Лоучуань (кит. трад. 樓船, упр. 楼船, пиньинь lóuchuán) — это «башенный корабль» или «корабль-терем», тип огромного многопалубного речного или прибрежного судна в древнем и средневековом Китае. ↩︎
- Баочуань (宝船, bǎochuán) — «корабль сокровищ» или «драгоценный корабль», тип гигантских океанских деревянных судов эпохи династии Мин, на которых знаменитый флотоводец Чжэн Хэ совершал свои экспедиции в Западный океан / Индийский океан в начале XV века. ↩︎
- Телом пребывать в лагере Цао, а сердцем — в Хань (身在曹营心在汉, shēn zài Cáo yíng xīn zài Hàn) — китайская идиома, означающая сохранение верности своему долгу, несмотря на вынужденное нахождение на стороне противника. ↩︎

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.