Сяо Цин кивал им, кивал без остановки.
Тэн И протиснулся сквозь покачивающихся дедушек и бабушек, стукнулся кулаком с Сяо Цином, и они обнялись. Идущий за ним Хань Цзо подхватил сына Сяо Цина на руки, желая с ним поиграть, но кто же знал, что ребенок боится чужих — увидев незнакомца, он громко расплакался.
— Эй-эй-эй! — запаниковал Хань Цзо.
— Доубао, не плачь, — Сяо Цин слегка ущипнул сына за щечку. — Они оба — твои дяди.
Услышав это, Доубао озадаченно посмотрел на Тэн И с Хань Цзо, но все равно увернулся, пытаясь броситься обратно в объятия Сяо Цина.
Сяо Цин забрал сына, поднял его над головой и посадил себе на шею.
— Вы как здесь оказались?
— Хотим кое-что с тобой обсудить, — ответил Тэн И.
— Хорошо, тогда пойдемте ко мне домой посидим, я живу прямо тут впереди.
Тэн И не успел сказать, что они уже заходили к нему домой, как сидящий на шее у Сяо Цина Доубао указал маленькой ручкой вперед.
— Мой дом там, за большим деревом.
Голосок у Доубао был таким детским и милым, что все трое рассмеялись.
— Не боишься, что незнакомцы пойдут к тебе домой? — поддразнил его Тэн И.
— Но папа же сказал, что вы мои дяди.
— Ого, какой ты смышленый. Тогда дашь дяде себя обнять, а?
Доубао немного подумал и, решив проявить к Тэн И уважение, потянулся к нему.
Тэн И подхватил его и, подражая Сяо Цину, поднял ребенка над головой.
— У тебя отличные задатки отца, — похвалил Сяо Цин.
Тэн И лишь с улыбкой промолчал. Вокруг было шумно и весело, но он вдруг тихо вспомнил Жуань Юй. Если бы у них с ней мог быть ребенок, интересно, как сильно он бы берег его, сдувая пылинки.
Квартира Сяо Цина находилась на третьем этаже.
Как только Тэн И с Хань Цзо вошли в дверь, первое, что бросилось им в глаза, это целый ряд медалей и грамот в гостиной. Все эти медали и грамоты были связаны с уличными танцами.
— А ты, парень, любишь повыпендриваться, — Хань Цзо подошел к медалям и принялся внимательно их разглядывать.
Сяо Цин, стоявший рядом, смущенно рассмеялся.
Жена Сяо Цина, Ло Я, увидев это, удивилась:
— Дорогой, а что это ты сегодня не хвастаешься своими медалями? Обычно ведь перед каждым встречным распинаешься минуты по три.
Рассказывал, что это его молодость, что это его стихи и дальние дали.
— Куда уж мне хвастаться? Я не смею, — Сяо Цин указал на Тэн И. — Там стоит настоящий бог. Мои скромные достижения по сравнению с его — просто капля в море.
Ло Я звонко рассмеялась.
— Ладно-ладно, хорошая моя, не смущай меня. Иди лучше завари гостям чаю, — сказал Сяо Цин.
— Слушаюсь, дорогой.
Ло Я увела ребенка, и трое мужчин уселись в гостиной.
Когда Тэн И и Хань Цзо рассказали о цели своего визита, у Сяо Цина тут же закипела кровь от воодушевления.
— Правда можно будет поучаствовать в шоу? Как же здорово! Вы не представляете, я тут уже совсем засиделся.
— А по мне, так ты неплохо устроился в парке, — подшутил Хань Цзо.
Сяо Цин громко рассмеялся:
— Если говорить о том, как я устроился, то без преувеличений, среди этих дядечек и тетушек я действительно на хорошем счету. Вот прямо сейчас несколько дедушек и бабушек, которые стояли в самом первом ряду, учатся у меня уличным танцам. А в позапрошлом году они даже участвовали в соревнованиях и заняли призовое место!
— Другие учат «цветы жизни», а ты учишь бабушек и дедушек этих «цветов жизни». Высокий же у тебя статус как у преподавателя.
— Это называется: берем в обе руки, развиваем по двум фронтам.
— Ну ты крут!
Слушая их разговор, Тэн И, стоявший рядом, широко улыбался.
Шесть лет… Сын Сяо Цина уже умеет танцевать, а сам Сяо Цин остался все тем же Сяо Цином. Как же это здорово.
–_–
Вернувшись в команду Сию, Сяо Цин вскоре связался с Цайхуном.
Цайхун больше не жил в Ляочэне. Покинув Сию шесть лет назад, он снова стал свободным и независимым уличным танцором. Однако, находясь под глубоким влиянием Тэн И, он всегда сохранял серьезное отношение к хип-хопу. За эти шесть лет Цайхун принял участие во множестве соревнований. Хотя большинство танцевальных баттлов в стране носили полуподпольный характер и пользовались не самым высоким признанием в обществе, это не помешало Цайхуну становиться все более известным в танцевальных кругах.
Нынешний Цайхун уже ни в какое сравнение не шел с тем распущенным и дерзким хулиганом, каким он был в прошлом. Но каким бы крутым профи он ни стал, стоило Тэн И лишь позвать, и он был готов немедленно бросить все дела и прилететь обратно в Ляочэн.
Для Цайхуна действовало правило, кто однажды стал боссом, тот босс на всю жизнь. В этом заключалась его верность.
После возвращения Цайхуна следующим на очереди был Линь Шань.
Жуань Юй смогла связаться с Линь Шанем через Чэнь Маньбай.
Все эти годы Чэнь Маньбай и Линь Шань были вместе, но дальше простых отношений дело у них так и не зашло, поскольку мать Чэнь Маньбай категорически не одобряла Линь Шаня. Она считала, что у нищего парнишки, танцующего на улицах, нет никакого будущего, и такой человек совершенно не достоин ее дочери.
Находясь под сильным давлением, Линь Шань не раз предлагал расстаться, но Чэнь Маньбай упрямо не желала его отпускать.
Она не раз говорила Линь Шаню:
— Я разрешаю тебе любить танцы больше, чем меня. Тебе не нужно отказываться от своей мечты ради меня. Хочешь танцевать — танцуй изо всех сил. А если совсем ничего не выйдет, то я буду тебя содержать.
Эта любовь растрогала Линь Шаня и пробудила в нем горячее желание добиться успеха, чтобы доказать людям, считающим «ну и что с того, что ты хорошо танцуешь?», что отлично танцевать — это еще как чего-то да стоит!
Развлекательное шоу «Цзеу куанжэнь» стало для Линь Шаня именно тем шансом заставить всех посмотреть на него другими глазами. Поэтому, пусть в глубине души он по-прежнему испытывал чувство вины перед братьями Тэн И и Тэн Хао, он все же не стал отказываться от приглашения Тэн И.
Он сказал Тэн И:
— И, пока ты мне доверяешь, все, что мы потеряли в те годы, я шаг за шагом помогу тебе отвоевать назад.
……
В «Сию» снова вернулось былое оживление.
Каждый день на танцевальных тренировках Цайхун и Сяо Цин без умолку щебетали и пререкались.
Сердце Хань Цзо, не знавшее покоя шесть лет, после коллективного возвращения Тэн И и всех остальных наконец-то вернулось на место. И хотя он вовсе не считал, что быть одному так уж тяжело, все же, когда все были вместе, это давало куда большее чувство безопасности.
Казалось, что пыль уже улеглась, но в сердце Тэн И все еще оставался один человек — Чжоу Сихэ.
Он никак не мог забыть те слова, которые в тот день сказал ему Чжоу Сихэ. Он знал, что Чжоу Сихэ искренне раскаивался и искренне хотел вернуться в «Сию», чтобы танцевать вместе с братьями.
Тэн И назначил время и собрал всех вместе, планируя обсудить это дело. Он и не ожидал, что старые обиды уже давно никто не принимал близко к сердцу.
Настоящая зрелость, возможно, в том и заключается, уметь понимать решения других, уметь прощать чужие ошибки, уметь быть снисходительным ко всему прошлому, а также уметь принимать новую жизнь друг друга.
В ту ночь, когда Тэн И повел всех на поиски Чжоу Сихэ, в Ляочэне лил проливной дождь.
Когда Чжоу Сихэ, закончив работу в подтанцовке, вышел из зала и, подняв глаза, увидел своих бывших братьев, стоящих плечом к плечу под зонтами в пелене дождя в ожидании его, его глаза вмиг покраснели, а затем он расплакался как дурак.
— Вау!
Неизвестно, кто первым бросил зонт и начал танцевать под дождем, но затем они, один за другим, бросились под ливень и тоже стали танцевать.
Не было ни музыки, ни аплодисментов, только изумленные взгляды прохожих, но им было абсолютно все равно.
Иметь мечты, иметь братьев, какое же это счастье!
Эти взрослые парни… пусть они вечно будут молоды, и пусть на их глазах вечно выступают горячие слезы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
