Сказав это, Вэнь Ифань опустила взгляд и замерла, смотря на губы Сан Яня. Поколебавшись несколько секунд и всё всерьёз обдумав, она сделала шаг назад и медленно повесила полотенце на прежнее место.
Она краем глаза взглянула на повязки на теле Сан Яня.
В этот момент у Вэнь Ифань возникло необъяснимое чувство: если она действительно его поцелует, то окажется хуже бессловесного зверя. Решив, что её прошлые слова были слишком прямыми, она задумалась, как бы тактично отказаться, и в итоге решила принизить саму себя.
— У меня тоже нет особых способностей.
Сан Янь прислонился к раковине, опустив веки, которые прикрывали густые ресницы. В ванной было светло, а пространство — тесным; расстояние между ними сократилось, создавая постепенно нарастающую двусмысленную атмосферу, которую невозможно было игнорировать.
Вэнь Ифань сглотнула и нашла предлог:
— Уже двенадцать, я пойду в душ.
Стоило ей сделать два шага, как Сан Янь схватил её за запястье и потянул обратно. Застигнутая врасплох, она первым же делом подумала о том, чтобы не задеть его раны, и инстинктивно упёрлась ладонью в край столешницы.
Она слегка отвернула голову, но расстояние между ними снова сократилось.
— О чём ты только думаешь? — Сан Янь наклонил голову, пристально глядя на неё, и в его голосе послышались развязные нотки. — Что ещё я могу сделать?
— …
— Только немного поцелую, — подушечка его пальца мягко поглаживала её запястье, он говорил медленно и размеренно, словно с неявным упрёком. — Это тоже нельзя?
Вэнь Ифань издала короткое «а», словно под гипнозом, и вновь подумала, что если они не будут делать ничего другого, то один поцелуй ни на что не повлияет. Помолчав несколько секунд, она выдавила:
— …Ну, это можно.
Он слегка приподнял бровь, оставаясь в прежней позе.
Вскоре Вэнь Ифань почувствовала, как он, сжимая её запястье, прижал её руку к своему животу и медленно повёл ниже. Затем она услышала его тяжёлое дыхание и растерянно подняла голову, встретившись с его тёмным, полным скрытых чувств взглядом.
— Подними голову чуть выше.
Ещё не поняв цели его слов, Вэнь Ифань послушно приподнялась на цыпочки.
Губы Сан Яня опустились вместе с горячим дыханием, едва касаясь уголка её рта. Она практически сама потянулась к нему, закинув голову и едва касаясь стопами пола, ощущая, будто земля уходит из-под ног.
Заметив её состояние, Сан Янь придержал её за талию и с силой прикусил её губу.
— …Иначе не дотянуться.
***
Вернувшись в комнату и снова взглянув на телефон, Вэнь Ифань заметила, что два часа назад ей звонил Цянь Вэйхуа. Она на мгновение замерла и тут же открыла WeChat, чтобы извиниться и объяснить ситуацию.
Но, вероятно, Цянь Вэйхуа уже был в курсе дела и прислал сообщение: «Я возьму Да Чжуана на место происшествия. Ты лучше поезжай в больницу, мы опросили свидетелей, вроде бы ничего серьёзного».
Фу Чжуан тоже прислал сообщение: «Чзецзе, ты хорошенько позаботься о Сан Янь-гэгэ. Я пойду в бой вместо тебя!!!»
Фу Чжуан: «Я слышал от полиции, что после ранения Сан Янь-гэгэ был полон сил, выглядел так, будто готов раскидать ещё восемьсот человек, так что не слишком переживай».
Глядя на это, Вэнь Ифань невольно улыбнулась. Она ответила каждому, извиняясь и благодаря, и лишь спустя долгое время отложила телефон и легла в постель.
Эмоциональное восприятие Вэнь Ифань было крайне медлительным.
Устроившись на работу в «Чуаньда», она долгое время не испытывала особых чувств к коллективу, просто считала, что условия здесь намного лучше, чем на предыдущем месте. Хотя объём работы по сравнению с прошлым не только не уменьшился, но и возрос, ей всё равно казалось, что здесь легче, чем на телевидении Ихо.
Но в это мгновение Вэнь Ифань внезапно осознала, что ей, похоже, очень нравится эта команда.
Погружённая в свои мысли, она долго перескакивала с одного на другое. Прошло немало времени, прежде чем она осознала, что произошло в ванной.
А также вспомнила слова Сан Яня.
— «Только немного поцелую».
Ведь он так и сказал.
Что это будет всего лишь короткий поцелуй.
У неё с опозданием заполыхали уши, и она, чувствуя себя неловко, поднялась, чтобы сходить в душ. Она смотрела на себя в зеркало, и в голове тут же всплывали недавние образы.
Губы мужчины постепенно наливались цветом, поцелуи осыпали её, словно мелкий дождь. Его волосы намокли от пота, в глазах читалась страсть, а дыхание было хриплым, сексуальным и настолько тяжёлым, что его невозможно было игнорировать.
Неизвестно, сколько времени прошло.
В ванной, пропитанной ароматом сандала, витала чарующая атмосфера.
— Подойди сюда, — заметив, что она хочет отступить, Сан Янь притянул её к себе и глухим голосом добавил: — Помогу тебе вымыть руки.
***
Из-за этой раны Сан Янь взял отпуск на неделю, чтобы отлежаться дома.
Вэнь Ифань же работала в обычном режиме, занимаясь делом Че Синдэ. Она старалась выкраивать время: каждое утро вставала пораньше, чтобы приготовить Сан Яню завтрак, в обед забегала домой, а вечером перед уходом с работы спрашивала, что он хочет на ужин.
Будто ухаживала за маленьким ребёнком.
Сан Янь, напротив, наслаждался жизнью.
Но, пробыв в роли императора всего три дня, он начал переживать, что такие метания туда-сюда вымотают её до предела. К тому же его рана почти не мешала обычной жизни, поэтому он вскоре закрыл больничный и вернулся к работе.
Под яростным давлением начальника Вэнь Ифань снова начала работать сверхурочно каждый день, взаимодействуя с полицией и экспертами, мотаясь между участком и местами преступлений. Интервью с родственниками подозреваемого взял на себя другой коллега.
После задержания Че Синдэ полиция расследовала его прошлое. После многократных допросов и обнаружения его волос в теле Го Лин он, наконец, признал факты преступления и дал чистосердечные показания по всем пунктам.
В тот вечер четыре года назад Че Яньцинь позвала Че Синдэ помочь у палатки с барбекю. Не доходя до места назначения, он встретил Го Лин в глухом переулке. Он узнал эту девушку, помнил, что она всегда была нелюдимой и замкнутой, казалась слабой и беззащитной, из тех, кто безропотно сносит любые обиды.
У него возникли грязные намерения. Подойдя и перекинувшись с ней парой фраз, он зажал ей рот и уволок вглубь переулка.
Когда всё закончилось, Че Синдэ думал, что Го Лин стерпит и не посмеет никому рассказать. Кто же знал, что всё выйдет совсем иначе: плача, она потянулась за телефоном, собираясь вызвать полицию.
Он высказал в её адрес несколько угроз, сыпля грязными ругательствами.
Однако Го Лин не дрогнула, она во что бы то ни стало хотела заявить в полицию. Казалось, у неё была какая-то опора, стержень; несмотря на невыносимую боль, она, всхлипывая, произнесла:
— Я всё расскажу а-де, он обязательно убьёт тебя…
В итоге Че Синдэ, охваченный паникой, случайно задушил её.
После этого он обратился за помощью к Че Яньцинь, которая находилась неподалёку. Че Яньцинь с малых лет растила Че Синдэ и была чрезвычайно снисходительна к младшему диди, исполняя любые его просьбы — она была типичной сестрой, преданной интересам брата до самозабвения.
Поэтому, как бы сильно она ни была напугана или разгневана, она не хотела, чтобы он попал в тюрьму, и была вынуждена помочь ему избавиться от тела. Вдвоём они засунули Го Лин в большой чёрный пластиковый пакет из магазина, обернули ещё несколькими слоями и запихнули в чемодан.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
