Их взгляды встретились.
В этот миг фоновая музыка в телевизоре словно поняла человеческую речь и услужливо стихла. Воцарилась такая тишина, что было бы слышно даже падение иголки. Ситуация стала до крайности неловкой.
Вэнь Ифань невозмутимо отвела взгляд.
Однако внутри неё бушевали штормовые волны.
Об-ня-ла.
По-це-ло-ва-ла.
Объятия.
Поцелуй.
«…»
От этих двух слов Вэнь Ифань едва не сгорела со стыда.
Она отчётливо чувствовала, как её щёки запылали, совершенно ей не подчиняясь. Она пыталась успокоиться, заставить себя сосредоточиться и здраво проанализировать вероятность случившегося.
А затем быстро дать ему подобающий ответ.
Но Сан Янь не оставил ей на это времени. Он всё ещё не сводил с неё глаз и небрежно бросил:
— Да нет, чего это ты вдруг покраснела?
Вэнь Ифань спокойно ответила:
— Оу, разве покраснела?
Словно совершив великое открытие, Сан Янь оглядел её:
— Ага.
— Возможно, еда на ужин была слишком острой, — без тени сомнения выдумала причину Вэнь Ифань, говоря не спеша и уверенно. — Моя подруга только что тоже сказала, что у меня лицо очень красное.
Сан Янь изогнул губы в усмешке, явно не поверив ни единому слову:
— Вот оно как.
Вэнь Ифань было всё равно, верит он или нет, сейчас ей было достаточно просто как-то отвязаться. Когда первое потрясение прошло, она вдумалась в его слова и почувствовала, что в рассказе Сан Яня что-то не сходится.
Если бы он сказал только про объятия, Вэнь Ифань ещё могла бы допустить, что это правда.
В конце концов, это действие не отличается высокой сложностью.
Но добавить к этому поцелуй…
Вэнь Ифань скорее поверила бы, что в состоянии лунатизма она его избила, чем в то, что он сейчас озвучил.
— Всё это… не кажется ли тебе, — Вэнь Ифань заговорила тонким голосом, тщательно подбирая выражения, — что ты немного преувеличиваешь? Скорее всего, я просто в лунатическом трансе случайно наткнулась на тебя, и случился некий физический контакт.
— О-о. То есть ты хочешь сказать, — протянул Сан Янь, прямо разоблачая её мысли, — что я намеренно возвожу на тебя напраслину.
— … — Вэнь Ифань тут же возразила: — Я не это имела в виду.
— Я вовсе не собираюсь тебя обвинять, — пряди волос Сан Яня небрежно рассыпались по лбу, вид у него был расслабленный. — Но сейчас я — пострадавшая сторона, которой воспользовались, ты ведь не можешь вот так взять и очернить меня в ответ?
Вэнь Ифань совершенно ничего не помнила и сейчас чувствовала себя как немой, проглотивший горькую полынь — и слова не вымолвить, и обиду не унять. Ей казалось, что его слова лишены всякой логики, и она не выдержала:
— Если это действительно произошло, почему ты раньше мне не говорил?
— Как это не говорил? — отозвался Сан Янь. — Но ты ведь сама сказала, что это исключительный случай.
— Я, знаешь ли, человек не мелочный.
Эти слова заставили Вэнь Ифань на мгновение опешить. Она вспомнила то утро после возвращения от Чжао Юаньдун, когда, проснувшись, получила от Сан Яня тот непонятный эмодзи с поднятым вверх большим пальцем.
Вэнь Ифань замолчала, начиная сомневаться в самой себе.
Сан Янь ехидно подлил масла в огонь:
— Впрочем, это ещё что.
Вэнь Ифань подняла голову.
— О чём думаешь днём, то и снится ночью… — Сан Янь растянул фразу, а затем добавил: — Лу-на-тизм?
Вэнь Ифань сдержалась и спросила:
— Можно задать тебе вопрос?
Сан Янь:
— Валяй.
Она хотела спросить об этом в тот же миг, как он упомянул о случившемся, но подумала, что вопрос будет слишком неловким и загонит их в ещё более затруднительное положение.
Поэтому Вэнь Ифань терпела, но в итоге поведение Сан Яня вынудило её высказаться:
— Куда именно… я тебя поцеловала?
— … — Сан Янь на мгновение замер.
Атмосфера двусмысленности, казалось, начала медленно густеть, пропитывая собой воздух.
Как только слова сорвались с губ, Вэнь Ифань пожалела о сказанном. Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Её нервы были натянуты как струна, однако она старалась сохранять спокойный взгляд, делая вид, что терпеливо ждёт ответа.
Сан Янь поднял глаза и небрежно указал на правый уголок своих губ.
— И что?
— То место, на которое ты указал… При нашей разнице в росте я, должно быть… — Вэнь Ифань замолчала на пару секунд, не в силах снова произнести это слово, и поправилась: — Не могла дотянуться.
Сан Янь некоторое время пристально смотрел на неё, а затем произнёс с напускным великодушием:
— Ладно, не хочешь признавать — не надо.
Вэнь Ифань внезапно встала:
— А давай…
Сан Янь поднял голову.
В следующий миг Вэнь Ифань выдала:
— Давай проведём реконструкцию событий?
Сан Янь усмехнулся:
— Хочешь воспользоваться случаем и потискать меня второй раз?
— Я до тебя не дотронусь, — кротко ответила Вэнь Ифань. — Просто мне кажется, что описанная тобой вероятность крайне мала. Хочу убедиться, чтобы в дальнейшем, живя здесь, ты был уверен в безопасности своей личности.
Вэнь Ифань посмотрела на него:
— Можешь ненадолго встать?
Сан Янь откинулся на спинку дивана, чуть закинув голову, и некоторое время молча разглядывал её. Он не стал спорить, отложил телефон в сторону и, словно уступая, поднялся.
Их положение в мгновение ока изменилось.
Сан Янь был выше неё почти на целую голову; её макушка как раз доходила ему до подбородка. Вслед за его движением взгляд Вэнь Ифань скользнул снизу вверх, наблюдая, как он из склонённого положения выпрямился.
С такого ракурса казалось невозможным коснуться того места, о котором он говорил.
— Вот видишь, — Вэнь Ифань уставилась на уголок его губ и облегчённо выдохнула. — Я физически не могла дотянуться, так что, должно быть, произошло какое-то недоразумение… Если только я не встала на цыпочки или ты не наклонил голову…
Говоря это, Вэнь Ифань подняла глаза и столкнулась с его взглядом.
На её лице отразилось замешательство: она только сейчас осознала, как сильно сократилась дистанция между ними.
Сцена замерла.
Казалось, в следующую секунду мужчина перед ней действительно склонит голову, как она только что предположила.
Вэнь Ифань отвела взгляд, сердце почему-то забилось чаще. Она поджала губы, сделала шаг назад и больше не стала на этом настаивать:
— Впрочем, это лишь мои догадки.
Глаза Сан Яня были чёрными, как бездонная ночь за окном.
— У тебя действительно нет причин мне лгать. Хотя я и не контролировала свои действия, мне всё же стоит извиниться, — Вэнь Ифань немного подумала и серьёзно добавила: — Если в будущем такое повторится, просто сразу дай мне в челюсть.
Помолчав, она наставительно добавила:
— Защищай себя.
…
Выпалив всё это, Вэнь Ифань вернулась в свою комнату. Она закрыла дверь и, прислонившись к ней, некоторое время размышляла о том, какую чепуху только что наговорила.
Разложив всё по полочкам и решив, что ничего предосудительного не сказала, Вэнь Ифань пришла в себя и прошла вглубь комнаты.
Она легла на кровать, уставилась в потолок и вспомнила место, на которое указал Сан Янь.
Кажется, это было там, где у него ямочка на щеке.
Эх.
Неужели это правда?
Но за четыре года в университете она столько раз ходила во сне, и ни разу никто из соседок по комнате не говорил, что она лезет к людям с объятиями и поцелуями…
Но раньше…
Ей действительно…
Очень нравилась…
Та ямочка Сан Яня.
Теперь Вэнь Ифань уже не была ни в чём уверена.
Ей казалось, что в голове у неё какая-то каша, всё перемешалось, и мыслить ясно не получалось. Спустя долгое время Вэнь Ифань резко села, подхватила стул от туалетного столика и приставила его к двери.
***
В последующие несколько дней первой реакцией Вэнь Ифань после пробуждения была проверка: стоит ли стул на прежнем месте. Пожив в таком напряжении какое-то время и убедившись, что никаких странностей не происходит, она наконец немного расслабилась.
Хотя подтвердить правдивость слов Сан Яня было невозможно, Вэнь Ифань преследовало чувство, будто она совершила что-то дурное. Стоило ей увидеть его, как в душе поднимались необъяснимое чувство вины и неловкость.
Из-за этого Вэнь Ифань казалось, что в их общении появилось некое странное напряжение, которого не было прежде.
Однако Сан Янь, судя по всему, совершенно об этом не беспокоился. Он вёл себя так, словно ничего не случилось, и его настроение оставалось прежним. Поэтому и Вэнь Ифань не могла показывать, что придаёт этому большое значение.
Она лишь надеялась, что больше не будет ходить во сне и не совершит ничего подобного или, чего доброго, ещё более эксцентричного.
Время пролетело незаметно, и весь март подошёл к концу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
