После того как она восстановится, нужно будет просто постараться и нагнать программу.
Но перед началом нового семестра.
Совершенно неожиданно для Вэнь Ифань Чжао Юаньдун однажды ночью пришла к ней в комнату и, запинаясь, спросила, не хочет ли она снова стать обычной ученицей.
Ей это показалось верхом абсурда.
Она считала, что эта пустяковая травма — вовсе не повод бросать танцы, которыми она занималась почти десять лет.
Вэнь Ифань отказалась, даже не раздумывая.
Однако после того, как Чжао Юаньдун стала предлагать это раз за разом.
Вэнь Ифань начала постепенно осознавать, что Чжао Юаньдун выдвинула это предложение вовсе не из-за беспокойства о её травме ноги. Позже она случайно подслушала разговор отчима с Чжао Юаньдун: причина крылась в том, что расходы на тренировочные сборы во время каникул для неё как для ученицы отделения искусств были слишком велики.
И не только в этот раз.
В каждые последующие каникулы требовались сборы, и каждый раз нужно было платить.
Для них это стало непосильным бременем.
У Чжао Юаньдун не было работы, а все её сбережения остались от Вэнь Лянчжэ и теперь стали общим имуществом новой семьи.
Отчим не горел желанием выделять эти деньги и, воспользовавшись случаем, предложил Вэнь Ифань вернуться к общеобразовательной программе. Его позиция была твёрдой, он привёл бесчисленное множество доводов, а Чжао Юаньдун, не отличавшаяся решительностью, наслушавшись его, в итоге согласилась.
В дальнейшем протесты Вэнь Ифань оказались совершенно бесполезными.
Когда взрослые уже всё решили, как бы ребёнок ни противился, как бы ни бунтовал — всё это было напрасным трудом. Эти слабые слова были подобны чему-то прозрачному и невидимому.
После начала нового семестра во втором классе старшей школы Вэнь Ифань перевелась на общеобразовательный профиль.
Из-за этой новости одноклассники были в полном шоке, считая происходящее какой-то нелепицей. Это было всё равно что в третьем классе, прямо перед выпускными экзаменами, отличник с физико-математического потока внезапно объявил бы, что переходит на гуманитарный.
Несколько близких друзей по очереди расспрашивали её.
Вэнь Ифань никак не могла признаться, что причина в семье, которая посчитала траты слишком большими и не захотела больше их нести. Поэтому она лгала всем, преувеличивая серьёзность своей болезни.
— Из-за травмы ноги я больше никогда не смогу танцевать.
Сан Янь пришёл спросить последним.
В тот момент Вэнь Ифань сидела на своём месте, тихо опустив глаза. Она не смотрела на него, продолжая изучать учебник в руках, и со спокойным видом повторила то, что говорила раньше.
Сан Янь долго молчал и только потом спросил:
— Правда больше не сможешь?
Вэнь Ифань:
— Угу.
Сан Янь:
— Что же это за травма такая?
Вэнь Ифань невольно усмехнулась:
— В любом случае, результат такой.
Юноша перед ней снова замолчал.
Вэнь Ифань перевернула страницу книги и тихо проговорила:
— Ничего страшного, я и не так уж сильно любила танцевать.
Вскоре краем глаза Вэнь Ифань увидела.
Сан Янь поднял руку и слегка коснулся кончика её носа.
Она подняла взгляд.
Сан Янь встретился с ней глазами и искривил губы в усмешке:
— Нос вырос.
Если лжёшь, нос становится длиннее.
Её предельно спокойный вид ввёл всех в заблуждение.
И только Сан Янь сумел пробить её маскировку.
— Ничего, давай ещё подождём, — Сан Янь наполовину навалился на её стол и тоже посмотрел ей в глаза снизу вверх. — Если станет лучше, вернуться на отделение искусств никогда не поздно. Посмотри на себя, сейчас твоя успеваемость — полный швах, так что воспользуйся шансом и поучись немного.
Вэнь Ифань смотрела на него и молчала.
— А если и правда не поправишься, то, наверное, изредка танцевать всё равно будет можно?
— Если и так не получится, — Сан Янь усмехнулся, и в его голосе послышались нотки, какими обычно успокаивают детей, — тогда я научусь и буду танцевать для тебя.
……
Мысли Вэнь Ифань прервал голос Чэнь Личжэнь.
Чэнь Личжэнь улыбнулась и вновь приободрилась:
— Впрочем, нужно смотреть, что думает сама Сяо Юй. Какой бы выбор она ни сделала, мы с её отцом поддержим её и будем уважать её решение.
Вэнь Ифань снова посмотрела на Чэнь Личжэнь, усиленно заморгала и тоже улыбнулась.
— Да, всё обязательно наладится.
После завершения интервью Вэнь Ифань вместе с Му Чэнъюнем посетила ещё несколько мест.
Они успели вернуться в редакцию к четырём часам. Зайдя в монтажную, Му Чэнъюнь импортировал материалы в систему, изредка задавая Вэнь Ифань вопросы. Она отвечала на каждый из них, составляя текст под синхроны.
К тому времени, когда готовый новостной сюжет был передан на проверку, наступило время ужина.
Вэнь Ифань собрала вещи и вышла из монтажной.
Му Чэнъюнь вышел вслед за ней и непринуждённо спросил:
— Ифаньцзе, ты сегодня ещё будешь задерживаться? Пойдём вместе поужинаем?
— Да, есть ещё кое-какая работа. — На самом деле Вэнь Ифань уже нечего было делать, и по логике вещей ей следовало закончить смену и пойти домой, но сейчас она боялась столкнуться с Сан Янем. — Я не буду, иди один.
Му Чэнъюнь почесал в затылке и негромко сказал:
— Я заметил, что ты почти никогда не ужинаешь, это вредно для здоровья.
Вэнь Ифань улыбнулась:
— Я знаю. Если проголодаюсь, обязательно поем.
— Может, мне взять тебе что-нибудь с собой?
— Не нужно.
— Ну… ладно. — Му Чэнъюнь не стал настаивать и вместе с ней вернулся в офис. — Я тогда схожу перекушу в столовой компании, а вечером тоже останусь сверхурочно писать тексты.
Вэнь Ифань достала телефон и лениво просмотрела сообщения:
— Хорошо.
Весь день Вэнь Ифань была занята работой, и ей было некогда думать о чём-то другом. Но теперь, когда выдалась свободная минута, утреннее происшествие снова всплыло перед глазами, бесконечно прокручиваясь в голове.
Вэнь Ифань всё ещё не придумала, как вести себя по возвращении.
Однако за день она успела немного успокоиться, и её душевное состояние было уже не таким подавленным, как вначале.
Мысли Вэнь Ифань прояснились, и она начала вспоминать детали случившегося. Постепенно она дошла до момента, когда Сан Янь проснулся утром, посмотрел на неё секунду, а затем затащил обратно в кровать и обнял.
Она осеклась.
Вдруг ей показалось, что в этом было что-то странное.
Как только эта мысль возникла, она начала казаться Вэнь Ифань всё более невероятной.
Разве можно, проснувшись утром и обнаружив в своей постели человека противоположного пола, так спокойно продолжать спать?
Ладно уж, что он не пришёл в себя мгновенно, как она, но он ведь даже позволил себе такой поступок.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
