Свет ламп над головой сиял так ярко, что лица присутствующих казались мертвенно-бледными.
Лишь в этот миг все опомнились и один за другим стали подниматься, переглядываясь в недоумении.
Цзян Цзыюэ всё ещё пребывала в оцепенении, когда Юэ Чэнь рывком поднял её. Она пошатнулась и оперлась рукой о стол; лицо её стало землистым, а губы медленно теряли краски.
За пределами кабинета было необычайно шумно, слышался гул голосов, доносились манящие ароматы еды и вина, что делало и без того гнетущую тишину внутри ещё более удушающей.
Прошло немало времени, но никто не проронил ни слова, не было слышно даже шороха одежды.
Линь Хунцзи всё ещё держал в руке бокал, застыв в нелепой позе; он то открывал, то закрывал рот, пока, наконец, не выдавил:
— Господин Фу…
Фу Минъюй, прежде склонившийся к Жуань Сысянь и опиравшийся одной рукой о стол, услышав это, вскинул веки и холодно посмотрел на него. Линь Хунцзи тут же умолк.
Атмосфера в комнате стала ещё тяжелее.
Жуань Сысянь, хранившая молчание с тех самых пор, как Фу Минъюй закончил говорить, внезапно взяла сумку и встала. Опустив голову, она отстранила руку Фу Минъюя и направилась к выходу.
Когда она проходила мимо стола у двери, те, кто только что обсуждал её, разом отпрянули на шаг, боясь даже случайно коснуться её.
Однако у самого выхода Жуань Сысянь внезапно обернулась и негромко произнесла:
— Капитан Линь, э-э… я не хотела вот так портить ваш день рождения. Простите меня.
Линь Хунцзи был готов разрыдаться. «Пожалуйста, не втягивай меня в это, я тут ни при чём», — думал он.
Когда Жуань Сысянь вышла за дверь, взгляды присутствующих ещё долго не могли оторваться от неё.
Почему спесь Жуань Сысянь так внезапно улетучилась? Она говорила таким тихим голоском, и, если им не показалось, у неё даже уши покраснели?
Неужели она прикидывается слабой перед господином Фу?
Фу Минъюй не сразу последовал за ней. Его рука, которую оттолкнула Жуань Сысянь, безвольно опустилась; он размял запястье и перевёл взгляд на сидевших за столом, в его глазах читались трудноуловимые эмоции.
— Вы видели?
Никто не понял, что он имел в виду, но у каждого в голове словно натянулась струна, отчего даже челюсти свело судорогой.
А когда Фу Минъюй произнёс следующую фразу, эта струна внезапно лопнула.
— Значит, вот как вы решили усложнить мне задачу?
Хотя в этих словах и слышались нотки некоего бессилия, в них гораздо отчётливее звучало прямое предупреждение.
Пока Жуань Сысянь была здесь, в его голосе ещё чувствовалась тень нежности, но теперь его тон и выражение лица были пугающе спокойными — настолько, что в них не осталось ни капли тепла. Это напоминало глубины океана перед бурей, где во тьме таятся исполинские волны.
Фу Минъюй лишь бросил эту фразу, развернулся и вышел.
Линь Хунцзи хотел было броситься следом и что-то сказать, но, во-первых, ноги его не слушались, а во-вторых, он не знал, что именно говорить.
В кабинете вновь воцарилась мёртвая тишина.
Эту тишину нарушила фраза, донёсшаяся с самого крайнего стола.
— У этой Жуань Сысянь и впрямь тяжёлый характер.
Все, словно пробудившись от сна, уставились на Ни Тун.
Ни Тун всё ещё пребывала в изумлении, взгляд её был растерянным:
— Что происходит? Выходит, это господин Фу за ней добивается её?
Она чувствовала себя круглой дурой — ведь когда-то она сама учила Жуань Сысянь, как нужно привлекать мужчин.
Стоило ей заговорить, как остальные тут же подхватили.
— Чёрт возьми… а мы-то думали, она сама навязывается ему в любовницы, а тут вот оно как… И что теперь делать?
— Как быть? Слышала она то, о чём мы тут болтали?
— Проклятье, я же в этом году хотел стать старшим бортпроводником! Чёрт, чёрт, чёрт!
— И кто первым начал распускать эти слухи! Раздули скандал, не разобравшись, а теперь мы все пойдём ко дну!
Среди общего шума Цзян Цзыюэ плотно сжала губы, впиваясь ногтями в ладони; её дыхание вырывалось едва заметными толчками.
Внезапно Юэ Чэнь схватил стоявший перед ним бокал и швырнул его на пол. Раздался звон разбитого стекла, и в кабинете снова стало тихо.
Осколки отлетели Цзян Цзыюэ прямо на ноги; она резко вскинула голову и с недоверием уставилась на Юэ Чэня, выражение её лица было близко к истерике.
— Теперь тебе полегчало? — лицо Юэ Чэня покраснело, краска дошла до самой шеи, на лбу вздулись вены. — Я велел тебе заткнуться, ты что, не слышала?! Тебе больше всех надо было высказаться?!
В глазах Цзян Цзыюэ полопались сосуды, она пронзительно закричала:
— Да мужчина ты после этого или нет?! В крайнем случае я просто уволюсь, с чего мне её бояться!
— Да ты!.. — Юэ Чэнь в ярости замахнулся рукой, но когда его кулак оказался над головой, окружающие бросились его разнимать. В тот же миг к нему вернулось самообладание, он с силой опустил руку и перевернул стоявший рядом стул. — Хочешь уходить — уходи сама, не смей меня за собой тянуть!
Такие пилоты, как Юэ Чэнь, отличались от Жуань Сысянь.
Жуань Сысянь не была воспитанницей авиакомпании, и её контракт был довольно свободным, но такие, как Юэ Чэнь, подписывали договор ещё в школе, когда проходили отбор. Их обучали целенаправленно, и все огромные расходы на учёбу брала на себя авиакомпания. Поэтому их контракты были кабальными, и возможность сменить работу практически отсутствовала.
Если бы он даже решился на вынужденную смену работы, то сумма неустойки пустила бы его по миру.
Теперь, когда Цзян Цзыюэ оскорбила высшее руководство, было почти неизбежно, что это коснётся и Юэ Чэня.
Уйти из компании было невозможно, оставалось лишь смириться с тем, что их ждёт.
В лучшем случае его теперь будут ставить только на короткие рейсы: по несколько перелётов внутри страны в день. При таком графике доля самого изматывающего времени — взлётов и посадок — в общем налёте резко возрастёт.
Или можно было попросить диспетчерскую службу задерживать его вылеты при любом ограничении движения. Тогда он будет часами изнывать в кабине, а без взлёта нет и почасовой оплаты.
В худшем же случае под любым предлогом его понизят до второго пилота, а если захотят проявить особую жестокость, то не исключено, что он останется вторым пилотом до конца своих дней.
Чем больше Юэ Чэнь думал об этом, тем сильнее становился его страх. Вспоминая, как мягко и ласково Фу Минъюй только что разговаривал с Жуань Сысянь, он понимал: этот человек вполне на такое способен.
Он по себе знал, на что готов пойти мужчина ради любимой женщины.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
