Вечер после дождя, небо уже совсем потемнело.
В воздухе пахло свежестью трав; через щели в окнах вместе с шелестом листвы проникал ветерок. Прохладные струйки касались шеи, пробирались сквозь капельки пота к самым порам, заставляя их внезапно раскрыться.
В комнате слышались тихие шорохи.
В темноте Жуань Сысянь чувствовала, что нижнее бельё совсем промокло от пота и неприятно липнет к телу.
— Тс-с… — Фу Минъюй нахмурился и, сжав ладонью её затылок, хрипло прошептал: — Милая, полегче.
— Замолчи.
Жуань Сысянь уткнулась лицом в его шею, крепко зажмурившись. Другой рукой она с силой сжимала край его одежды, слегка подрагивая.
Стиснув зубы, она едва слышно прошептала:
— Да когда ты уже закончишь… Я очень устала…
Фу Минъюй склонил голову; его дыхание было обжигающим. Он начал осыпать её мочку уха мелкими поцелуями.
Она прижималась к его шее. В погружённой во мрак комнате обострились обоняние и слух — всё вокруг стало предельно чётким.
Его запах властно окутывал Жуань Сысянь.
Обычно прохладный аромат пихты сейчас казался обжигающим.
Дыхание в воздухе то замирало от напряжения, то становилось неистовым, сменяя друг друга.
На ладонях Жуань Сысянь были тонкие мозоли, но сама кожа оставалась нежной.
Сочетание мягкости и едва уловимой шероховатости при каждом движении словно задевало натянутую до предела струну.
Дыхание Жуань Сысянь становилось всё чаще, от волнения дрожали ресницы, а чувство времени исчезло.
Спустя неизвестно сколько времени его рука внезапно задеревенела.
Она подняла голову и увидела в темноте, что Фу Минъюй плотно закрыл глаза; его брови подрагивали, а на лбу выступили мелкие капельки пота.
Она приоткрыла рот, на миг забыв, как дышать.
Когда он медленно открыл глаза, сознание мгновенно вернулось к ней, и она, вскочив, бросилась в ванную.
В полумраке комнаты Фу Минъюй откинулся на спинку дивана, испустил долгий вздох и принялся неспешно приводить в порядок одежду, вытирая салфеткой испачканный диван.
Выбросив салфетку, он подошёл к стене и включил свет, который мгновенно залил всю гостиную.
Из-под двери ванной доносился шум воды, который не смолкал довольно долго.
Фу Минъюй встал у двери, попробовал открыть её, но обнаружил, что она заперта изнутри.
Прислонившись к стене, он тихо постучал.
— Ты скоро выйдешь?
— Не твоё дело!
Жуань Сысянь давно помыла руки, но при взгляде на покрасневшие ладони её дыхание никак не приходило в норму.
В зеркале она видела своё раскрасневшееся лицо; несколько прядей волос, намокших от пота, прилипли к шее — выглядело всё так, будто это ею только что вертели как хотели.
Как же она устала! Это выматывало похлеще, чем управление штурвалом!
Спустя несколько минут она открыла дверь. Рубашка стоявшего перед ней Фу Минъюя сидела идеально, ни единой складки, даже воротничок выглядел безупречно.
Как может человек, который только что выглядел так, будто сейчас отдаст концы от удовольствия, за десять минут привести себя в такой вид, хоть сейчас выпускай в прямой эфир главных новостей?
Жуань Сысянь, опустив голову, оттолкнула его:
— Отойди, не стой на дороге.
Она прошла в гостиную. Пиджак Фу Минъюя валялся на диване — видимо, она на нём лежала, поэтому он был небрежно скомкан, а рукава помялись.
Наклонившись, чтобы поднять его, она заметила в мусорной корзине салфетки, от которых исходил едва уловимый, специфический запах.
Её уши и без того пылали, но при виде этого в висках застучало, а ладонь, сжимавшая пиджак, снова стала горячей.
Околдовал, он совершенно точно её околдовал.
Она, такая сдержанная молодая женщина, воплощение гармоничных социалистических ценностей, позволила ему соблазнить себя на то, чего, как она думала, никогда в жизни не сделает.
Фу Минъюй в стороне повязывал галстук, его длинные пальцы ловко затягивали узел. Повернув голову и увидев Жуань Сысянь с пиджаком в руках, он сказал:
— Милая, подай мне пиджак.
Жуань Сысянь вспомнила, как он только что шептал ей на ухо «милая», и лицо её мгновенно обдало жаром. Она тут же набросила пиджак ему на голову.
— Впредь делай всё сам!
Фу Минъюй немного опешил, но сделал вид, что не понял намёка. Он снял пиджак с головы, перекинул через руку и, сделав шаг вперёд, легонько взъерошил ей волосы.
— Хорошо, тогда я возвращаюсь в офис. — Он взглянул на Жуань Сысянь сверху вниз. — Отдыхай, ты выглядишь очень уставшей.
Жуань Сысянь:
— …
И по чьей вине?! По чьей?!
—
Когда Фу Минъюй ушёл, Жуань Сысянь вернулась в столовую убирать со стола.
Стоило ей взяться за дело, как раздался негромкий стук — чашка выскользнула из рук, упала на стол и пару раз перекатилась.
Благодаря отличной реакции Жуань Сысянь успела её подхватить, прежде чем посуда разбилась.
Однако, поймав чашку, она прикрыла глаза от досады.
Внезапно ей показалось, что все тренировки по жиму веса в пятьдесят килограммов пошли прахом.
Вымыв посуду, она вернулась в кабинет, достала учебные материалы, надела наушники и приготовилась готовиться к экзамену, отрешившись от всех мирских желаний.
Но когда она начала решать задачи, то обнаружила, что почерк стал неровным и косым — руки словно совсем её не слушались.
Следующего раза не будет.
В следующий раз я буду Венерой Милосской.
На телефон внезапно пришло сообщение.
[Чжэн Юань]: …
[Жуань Сысянь]: ?
Увидев, что её не заблокировали, Чжэн Юань тут же отправила заранее подготовленный текстовый файл.
[Чжэн Юань]: Для начала хочу попросить прощения. Я только что звонила господину Фу, но он не брал трубку. Насчёт того, что произошло вчера… я всё выдумала, пожалуйста, не принимай это всерьёз. Признаюсь честно: я просто не хотела, чтобы семья сводила меня с господином Фу, поэтому пустила слух. Тогда я была уверена, что родные никому ничего не скажут, но никак не ожидала, что это дойдёт до тебя. Я правда ничего не видела, в тот раз в Испании наши пути разошлись сразу после выхода из самолёта. Всё это — моя чистая ложь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
