После того как Фу Минъюй всё опроверг, Жуань Сысянь задумалась, ошиблась ли Чжэн Юань или же сказала так намеренно.
Первое казалось более вероятным; в конце концов, как бы сильно Чжэн Юань ни ненавидела Фу Минъюя, она бы не опустилась до того, чтобы очернять его.
Но кто бы мог подумать, что всё именно так и было.
Видя, что Жуань Сысянь не отвечает сразу, Чжэн Юань крайне осторожно напечатала несколько слов.
[Чжэн Юань]: Вы ведь не поссорились?
Пока Жуань Сысянь раздумывала над ответом, собеседница прислала ещё одно сообщение.
[Чжэн Юань]: Вы ведь даже не подрались?!
«…»
А ведь и вправду дошло до рукоприкладства.
[Чжэн Юань]: Это всё моя вина. Если бы вы действительно расстались, я бы возместила тебе это новым парнем!
[Чжэн Юань]: Молодых и одиноких президентов не так много, но есть те, кто вот-вот вступит в должность!
[Жуань Сысянь]: Не стоит, цзецзе.
[Чжэн Юань]: Нет-нет-нет, это я должна называть тебя цзецзе.
[Жуань Сысянь]: У нас всё в порядке!
[Чжэн Юань]: Не скромничай, это я разболтала лишнего и навлекла беду, я должна это как-то возместить.
[Чжэн Юань]: ?
[Чжэн Юань]: Так у вас всё в порядке?
—
Фу Минъюй был занят и не отвечал на звонки Чжэн Юань, поэтому она, разумеется, испугалась. Полагая, что он в ярости и ходит по самому краю закона, она больше не осмеливалась ему звонить и вместо этого отправилась к Жуань Сысянь, чтобы повиниться, словно неся на спине вязанку терновника.
Узнав, как всё было на самом деле, Жуань Сысянь решила, что ей всё же стоит поговорить с Фу Минъюем, чтобы он, вспоминая об этом позже, не совершил чего-то ужасающего.
Однако она намеренно скрыла причину, по которой Чжэн Юань очернила его, сказав, что та просто сболтнула лишнего спьяну.
— Она говорит, что теперь ей всё равно, что ты предпримешь, — можешь хоть казнить её, хоть четвертовать.
— Хм, — Фу Минъюй одной рукой держал телефон, а другой быстро подписывал документы, холодно бросив: — Хм, понятно.
Насколько Жуань Сысянь знала властных президентов по романам и сериалам, чем будничнее звучал тон, тем сильнее был гнев.
— Ты сердишься?
Фу Минъюй: — Немного.
«Немного» в понимании властного президента, конечно, нельзя было сравнить с обычным «немного».
Жуань Сысянь снова спросила: — Ты уже думаешь о том, как ей отомстить?
Фу Минъюй усмехнулся: — Не до такой степени.
С июня этого года почти все пятизвёздочные отели под управлением семьи Чжэн в городах третьего эшелона закрылись, а их доля на рынке в городах второго эшелона также оказалась под угрозой.
Посторонним упадок семьи Чжэн мог быть и не заметен, но Фу Минъюй, как их давний партнёр, видел признаки этого во всём.
Более того, ещё два года назад, когда семья Чжэн пыталась свести его с Чжэн Юань, он уже чувствовал, что их положение оставляет желать лучшего.
Фу Минъюй поднял глаза и быстро поставил подпись.
— Не хочу с ней считаться.
— О, вот как, — Жуань Сысянь на другом конце провода тоже рассмеялась. — А ты весьма великодушен.
— Я думаю, о моём великодушии ты должна знать лучше всех.
Жуань Сысянь тихо фыркнула: — Пойду почитаю книгу.
Фу Минъюй: — Хм? Читаешь в такой час, ты всё ещё так бодра?
— …Фу Минъюй, предупреждаю: больше и не мечтай переступить порог моего дома.
Повесив трубку, Фу Минъюй улыбнулся и отложил ручку. Подошёл Бай Ян, чтобы забрать документы.
Фу Минъюй встал, посмотрел на время и повернулся к Бай Яну: — Моя мама вернулась домой?
— Фужэнь только что сошла с самолёта.
Фу Минъюй кивнул и велел Бай Яну распорядиться, чтобы водитель сегодня вечером отвёз его в резиденцию Хугуан.
Он приехал на несколько минут раньше Хэ Ланьсян. Доу-Доу привалился к его ногам, подставляя пузо для почёсываний.
Фу Минъюй немного поиграл с ним и уже собирался подняться наверх, чтобы переодеться, когда у дверей послышался шум.
Вошла сияющая Хэ Ланьсян в лоснящемся искусственном мехе; в свете ламп она вся сверкала так, будто только что сошла с бродвейских подмостков.
Увидев дома Фу Минъюя, она замерла и окинула его взглядом с ног до головы: — Ой, а это кто? Ошиблись домом?
Затем обернулась и махнула водителю: — В мой дом незаконно проник незнакомец, скорее вызывай полицию!
Водитель, вносивший чемодан, не сдержал улыбки.
Фу Минъюй холодно посмотрел на неё, расстегнул манжеты и направился к ней.
Иногда он сомневался, нет ли у него какой-то особенности притягивать женщин, которые одна за другой оказывались невероятно остры на язык.
Хэ Ланьсян, покачивая бёдрами, подошла к столу, достала из сумочки тёмно-синий бархатный футляр, извлекла из него ожерелье и, повесив его на палец, повернулась к Фу Минъюю, вскинув подбородок: — Взгляни.
Фу Минъюй лишь мельком глянул, не питая особого интереса к подобным женским безделушкам.
— Очень красиво.
— Для того чтобы понять, что оно красивое, мне не нужны твои слова, у меня что, глаз нет?
Хэ Ланьсян качнула ожерельем, и в свете торшера кулон слабо замерцал.
Фу Минъюй поднял глаза: — Вышла за рамки бюджета?
— … — Хэ Ланьсян тут же спрятала ожерелье. — Пошлость!
Бережно уложив украшение обратно в футляр, она произнесла: — Вообще-то в этот раз я поехала туда только ради художественной выставки, но Лайсытэ сяньшэн, прознав о моём приезде, настоял, чтобы я посетила его приём. Я не собиралась идти, но раз он пригласил лично, я не могла не проявить уважение, верно?
Фу Минъюй кивнул, не прерывая её.
Он слышал от Хэ Ланьсян об этом Лайсытэ сяньшэне — это был перспективный британский ювелирный дизайнер, который в начале этого года подписал контракт с китайским ювелирным брендом и с тех пор постоянно проживал в стране.
— Потом я похвалила его ожерелье, получившее в этом году награду, и он, не говоря ни слова, подарил его мне. Отказать было бы крайне невежливо, я просто не могла не принять такой подарок.
Хэ Ланьсян потёрла виски: — Я хотела остаться незамеченной, но после такого жеста все женщины на приёме не сводили с меня глаз, сплошные хлопоты.
Услышав это, у Фу Минъюя возникла идея. Он медленно подошёл к столу, снова открыл футляр и принялся рассматривать лежащее внутри ожерелье.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
