— Это уже не по-людски? Ты слишком высокого мнения о границах моей порядочности.
— …
Слыша подобные речи, произнесённые прилюдно с таким невозмутимым видом, Жуань Сысянь и впрямь подумала, что переоценила его принципы.
Фу Минъюй же, совершенно не чувствуя за собой никакой вины, поднёс к губам Жуань Сысянь ещё один кусочек торта.
— Съешь ещё немного.
Жуань Сысянь пристально посмотрела на него.
«Ладно, — решила она, — тогда оба будем вести себя не по-людски».
Она приоткрыла рот и слегка прикусила кончик пальца Фу Минъюя.
— Я в уборную, поправлю помаду.
И тут же развернулась, чтобы уйти.
Фу Минъюй посмотрел на свой палец, на котором остался едва заметный след от зубов.
«Совсем не пожалела».
Отец Янь Аня как раз проходил мимо и, заметив эту сцену, улыбнулся Фу Минъюю.
В то же время он увидел Янь Аня, который спустился со второго этажа, сменив одежду. Сын медленно потягивал вино, ни с кем не общался, а на его лице крупными буквами было написано: «Настроение паршивое». Отец неспешно направился к нему.
Они встали рядом. Мужчина тоже взял бокал и как бы невзначай завёл разговор:
— Только что Фу Минъюй подходил поздороваться вместе со своей девушкой. Я слышал от Чжу Дуна, что ты за ней ухаживал?
Янь Ань сделал большой глоток вина, его голос прозвучал глухо:
— А он болтлив.
— Сейчас не об этом, я хочу тебя предупредить.
Отец отошёл чуть в сторону, где было меньше людей, и жестом велел Янь Аню следовать за ним.
— О деле с семьёй Чжэн я упоминал тебе вчера. Как только решение будет принято, ты, чего бы тебе это ни стоило, должен обуздать свой нрав и не задевать их достоинство. Что же касается Фу Минъюя — раз она уже его девушка, то даже не вздумай пытаться увести её.
Он помедлил и добавил:
— Я хорошо знаю твои скверные привычки. Если ты и впрямь не сможешь с собой совладать, то нам стоит ещё раз обдумать дело с семьёй Чжэн. Не нужно доводить ситуацию до позора. Ну так что ты об этом думаешь?
О договорённости с семьёй Чжэн условились ещё вчера, и Янь Ань уже настроился на нужный лад, но то, что отец в этот момент совсем перестал считаться с его чувствами, было уже чересчур.
Однако прежде чем он успел возразить, сбоку раздался голос:
— Дядя, не по адресу обращаетесь.
Фу Минъюй подошёл сзади, его бокал был уже почти пуст.
— Не важно, что думает Янь Ань. Важно то, что Жуань Сысянь — мой человек.
Фу Минъюй слегка покачал бокал и, вскинув взгляд, посмотрел на Янь Аня.
— Сколько бы другие ни строили планов, всё бесполезно.
Янь Ань: «…»
«Да чтоб тебя! Я же вообще ничего не сказал!»
Тем временем Жуань Сысянь, следуя указателям, шла к уборной.
В главном банкетном зале туалетов не было, поэтому, чтобы добраться до них, нужно было миновать тихий длинный коридор.
Пол был устлан мягким ковром, поглощавшим каждый звук шагов. Однако архитектура коридора, напротив, усиливала доносившийся шёпот.
Жуань Сысянь замедлила шаг — ей показалось, что кто-то обсуждает её.
Впереди слева коридор расширялся, образуя зону отдыха для гостей; уже издалека тянуло табачным дымом.
— Откуда она вообще взялась? Никогда о ней не слышал.
— Не та ли это женщина-пилот, которая недавно мелькала в официальном блоге «Шихан»? Говорят, раньше она была стюардессой?
— Серьёзно? Опять стюардесса?
— Зачем мне тебе врать? Спроси любого из «Шихан», все в курсе.
— И правда, снова стюардесса. Его старший брат ведь тоже когда-то был помолвлен со стюардессой, неужели у этих братьев такой вкус?
— Фигурка у неё что надо, да и кожа такая белая, кому же не понравится.
— Какая польза от красоты, если проверку семьёй она всё равно не пройдёт.
До этого болтали двое мужчин, но внезапно в разговор вмешался женский голос.
— Слышала я, что, когда старший сын уже был помолвлен, его мать наотрез отказалась давать согласие. Говорили, ей просто не понравилось его происхождение. Она была настроена даже решительнее самого председателя Фу. В итоге свадьба так и не состоялась, а сын с горя уехал за границу на полгода и не возвращался домой. Но она предпочла не видеть собственного сына, лишь бы не уступить. Вот такая твёрдость характера.
— Да уж, кто не знает Фу-фужэнь? В то время председатель Фу попал в аварию и месяцами лежал в больнице между жизнью и смертью, пока дети ещё учились. Она лично взяла всё в свои руки и буквально разнесла в щепки нескольких акционеров «Шихан», которые уже были готовы навести свои порядки. Просто в последние годы она отошла от дел и занялась искусством, но это не значит, что она перестала вмешиваться в семейные вопросы.
— Но вы видели ожерелье у неё на шее? Несколько дней назад Лайсытэ сяньшэн подарил его госпоже Фу. Ей оно безумно понравилось, а теперь оно на этой девице. Может, это всё-таки с одобрения госпожи Фу?
Жуань Сысянь коснулась кулона на шее.
«Неужели Фу Минъюй отобрал его у матери?»
«Вполне в его духе».
— Пф-ф, ну ты и наивная! Такое ожерелье существует в единственном экземпляре, зато подделок под него пруд пруди. В каком ювелирном сейчас не найдёшь точно такое же? На улице у девяти из десяти женщин висит нечто подобное.
— Госпожа Фу, верно, про себя только усмехается: «Что это за дешёвка, откуда взялась эта дрянь, которая нацепила подделку и смеет красоваться передо мной?»
— Так что пройти проверку у госпожи Фу будет посложнее, чем взобраться на небеса.
— Впрочем, есть один способ.
— М-м?
— Поскорее забеременеть. Госпожа Фу уже в возрасте, ей пора нянчить внуков, глядишь, и она кивнёт в знак согласия.
Все присутствующие разразились хохотом.
Жуань Сысянь прищурилась, почувствовав, что табачный дым стал совсем удушливым.
Она опустила взгляд, поправила платье, пригладила волосы и, медленно подняв глаза, холодно посмотрела в ту сторону.
Но стоило ей сделать шаг, как кто-то коснулся её плеча.
Жуань Сысянь обернулась — она и не заметила, когда сзади появилась Хэ Ланьсян.
На улице было холодно, и Хэ Ланьсян, выходя, набросила на плечи шаль с бахромой.
Она поправила шаль, вскинула подбородок и размашистым шагом направилась к зоне для курения. Бахрома на её плечах взметнулась с такой яростной силой, словно это были знамёна стотысячного войска, идущего на бой с самой Смертью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
