Внизу воцарилась тишина, словно и птицы смолкли — эти полминуты тянулись бесконечно долго, словно планка в спортзале, никто не осмеливался даже громко вздохнуть.
Наконец старший бортпроводник неловко попыталась сгладить ситуацию:
— Помощник Жуань, мы просто…
— Все в сборе?
Внезапное появление командира прервало слова старшего бортпроводника.
Придя в себя, он заметил, что атмосфера внутри какая-то странная, и спросил:
— Что случилось?
Старший бортпроводник замялась и промолчала. Жуань Сысянь слегка улыбнулась и произнесла:
— Ничего, я тоже только что пришла.
Командир посмотрел с недоверием, но расспрашивать не стал — он никогда не осмеливался лезть в женские мысли.
–
В тот же день Фу Минъюй, находившийся в командировке почти две недели, сел на обратный рейс.
Когда он выходил из аэропорта, уже стемнело. За окном автомобиля мерцал неон, всё вокруг казалось кристально чистым, а тени плавно перетекали друг в друга — это было самое красивое время на дороге из аэропорта.
Фу Минъюй откинулся на спинку сиденья и ослабил галстук, на его лице постепенно проступала усталость.
— Директор Фу, едем в особняк Хугуан?
Бай Ян обернулся с переднего сиденья.
Фу Минъюй не открывал глаз. Он потёр переносицу и, не отвечая прямо, спросил:
— Который час?
— Девять пятнадцать.
Фу Минъюй на мгновение задумался.
— Поезжай в апартаменты Минчэнь.
Водитель услышал и, разумеется, направил машину к апартаментам Минчэнь, но Бай Ян продолжил:
— Сегодня утром, когда шло совещание, ваш телефон был выключен. Фужэнь позвонила мне и сказала, что вы не были дома уже много дней.
— Угу, — небрежно отозвался Фу Минъюй. — Сегодня уже слишком поздно, поеду завтра.
Машина стремительно неслась к апартаментам Минчэнь и притормозила у главных ворот.
Сонливость у Фу Минъюя как рукой сняло. Он смотрел в окно, и в поле его зрения медленно вошёл знакомый силуэт.
— Останови здесь.
Говоря это, Фу Минъюй уже начал надевать пиджак.
— Чуть позже распорядись, чтобы мой багаж подняли наверх.
Не дожидаясь ответа Бай Яна, Фу Минъюй вышел из машины.
Вечер в начале лета отлично подходил для прогулок. В это время в жилом комплексе было много стариков, гуляющих с детьми, встречались и те, кто выгуливал собак.
Жуань Сысянь тащила за собой лётный чемодан, шагая очень осторожно и постоянно следя за тем, чтобы не наткнуться на собак.
Но даже при этом она не могла идти быстро.
Сегодняшний рейс состоял из четырёх сегментов: она летала с восьми утра до восьми вечера.
Когда она работала стюардессой, всегда завидовала пилотам в кабине, которые могли сидеть весь полёт.
Только оказавшись на этом месте, она поняла, что физическая усталость — это вторично, а вот предельная концентрация внимания на протяжении всего пути действительно выматывает.
К счастью, у дороги распустилось несколько цветков гардении. Ночной ветерок подхватил их аромат, который то появлялся, то исчезал, немного разгоняя утомление.
Подойдя к ступеням у входа в подъезд, Жуань Сысянь заметила, что у неё развязался шнурок.
Она присела, чтобы завязать его, а когда поднялась и собралась взять чемодан, кто-то уже опередил её.
Фу Минъюй подхватил её лётный чемодан, в два-три шага преодолел ступени и обернулся к ней.
— Только с самолёта?
Жуань Сысянь не особо хотелось разговаривать, поэтому она лишь тихо ответила:
— Угу.
На душе у неё всё ещё было скверно из-за утреннего инцидента. Она чувствовала, что воочию убедилась в том, что коль верхняя балка крива, так и нижние вкривь пойдут.
Этот человек даже спустя три года мог выдать фразу: «Мне кажется, я ей симпатичен».
А подчинённые, ничего не зная, вторили: «Она всё ещё одержима директором Фу».
Неужели самолёты авиакомпании «Хэнши» летают на силе воображения?
Подумав об этом, Жуань Сысянь изо всех сил постаралась сдержать гнев и протянула руку, чтобы забрать свой чемодан.
Но Фу Минъюй не отдавал его.
— Я помогу тебе донести.
— У меня что, рук нет?
— …
В глубине души Фу Минъюя шевельнулось чувство бессилия, которое никуда не исчезало, порождая лишь волну глухого раздражения.
Тем более что стоящая перед ним женщина упорно тянулась к чемодану, и её белая рука мелькала перед глазами.
Это действительно раздражало.
Фу Минъюй резко схватил её за руку:
— Жуань…
Ощущение в ладони было каким-то странным, и оставшиеся два слога так и не сорвались с губ.
Он на мгновение замер и, чтобы удостовериться, едва ощутимо провёл пальцами по её ладони.
Слой тонких, но отчётливо ощутимых мозолей.
В последнее время в его сознании всё чаще всплывала их первая встреча. Чем чаще это случалось, тем чётче становился образ. Она была очень красивой в приталенной форме бортпроводника: стройная фигура, нежная кожа — любой мужчина, глядя на неё, решил бы, что это утончённая и хрупкая женщина. Казалось, мозолям не место на её ладони.
Пока Фу Минъюй пребывал в оцепенении, Жуань Сысянь резко вырвала руку и даже вытерла её об одежду, глядя на него как на извращенца.
— Ты что творишь! Предупреждаю: если ещё раз распустишь руки, я подам на тебя в суд за сексуальное домогательство на рабочем месте, даже если ты босс!
Сказав это, она отступила на два шага.
Фу Минъюй действительно не знал, что сказать.
Распустил руки?! Сексуальное домогательство?!
В груди у него всё клокотало от ярости. Он произнёс низким голосом:
— Жуань Сысянь.
Имя было произнесено с таким тяжёлым нажимом, словно он почти процедил его сквозь зубы.
Жуань Сысянь подняла голову и встретилась с ним взглядом.
Их разделяло меньше полуметра, в глазах каждого отражался собеседник. Эта сцена могла бы быть романтичной, если бы вокруг не витал запах пороха.
— Не смей раз за разом испытывать моё терпение.
Испытывать твоё терпение?
Жуань Сысянь разозлилась до смеха.
Кто чьё терпение здесь испытывает?
— Ты всё сказал? — В её голосе слышался гнев, но тон внезапно стал почти весёлым. — Тогда пусть эту фразу высекут на твоём надгробии.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
