Они, словно договорившись заранее, по очереди пили газировку в неспешном ритме.
Простояв на месте несколько минут, Юнь Ли услышала, как Фу Шицзэ смял жестяную банку и бросил её в мусорное ведро неподалёку; сплющенная банка, подпрыгнув, ударилась о пластиковый край и полетела к тем, что уже лежали на дне.
— Пора возвращаться.
Фу Шицзэ развернулся и пошёл обратно. Юнь Ли, помедлив секунду, выбросила газировку и догнала его, пристроившись рядом.
Сюй Цинсун как раз возвращался с улицы; он пил кофе, а в другой руке держал ещё один стакан.
— О, вы вместе, — Сюй Цинсун непринуждённо поздоровался с Юнь Ли и, повернувшись к Фу Шицзэ, добавил: — «Сяочжу» сегодня закрыто, так что пей это.
Он протянул кофе Фу Шицзэ, но на полпути замер и повернулся к Юнь Ли:
— Держи.
Фу Шицзэ: — ?
— Мне не нужно…
После нескольких секунд молчания под их взглядами Юнь Ли всё же приняла стакан.
Одно дело, если бы они не встретились, но раз уж это произошло, Сюй Цинсун, вероятно, посчитал, что будет невежливо не купить кофе подчинённой или девушке.
— Спасибо, — сказала Юнь Ли.
Сюй Цинсун вскинул брови:
— Не за что. — Он сделал ещё глоток и со спокойной совестью добавил: — За этот стакан заплатил А-Цзэ.
Проведя в комнате отдыха вторую половину дня, Юнь Ли обнаружила, что Фу Шицзэ не мыслит жизни без кофе. Он вёл счёт выпитым чашкам с помощью черт иероглифа «чжэн», и на бумаге их было уже два.
Трудно было представить, как он засыпает по ночам.
Вернувшись вечером домой, Юнь Ли рухнула на кровать и крепко заснула, так и не успев пожаловаться Дэн Чуци на события прошедшего дня.
Возможно, Ду Гэфэй настолько её выбесила, что это подорвало здоровье, но на следующее утро Юнь Ли проснулась с первой сильной простудой за всё время пребывания в Наньу.
Все выходные Юнь Ли пролежала, завернувшись в одеяло и проваливаясь в тяжёлый сон.
Ей то снился Фу Шицзэ, который с холодной улыбкой держал зонт-трость.
То снилось, как он подхватывает её на руки с мотоцикла.
То ей виделся Фу Чжэнчу, который в слезах просил дядю поиграть с ним в «дочки-матери».
Когда Дэн Чуци позвонила ей и услышала гнусавый голос и путаную речь, она, даже не прибрав остатки еды у себя дома, помчалась в супермаркет. Накупив продуктов, она с полными пакетами приехала в «Цилисянду», чтобы позаботиться о подруге.
Когда Юнь Ли, кутаясь в одеяло, пошла открывать дверь, она едва размыкала веки, выглядя совершенно заторможенной.
— Ты так похожа на Дэн Чуци.
Отперев замок, она, словно гусеница, уползла обратно на диван.
Дэн Чуци разложила продукты в холодильнике и немного прибралась.
Разбирая мусор на компьютерном столе, она заметила в лотке принтера фотографию. Потрясённая Дэн Чуци подскочила к Юнь Ли:
— Обалдеть, у вас уже и совместное фото есть?
Юнь Ли, не открывая глаз, взяла снимок и сунула его в щель между подушками дивана; её дыхание даже не сбилось.
Спустя два дня жар немного спал, но Юнь Ли всё равно постоянно клонило в сон.
Перед уходом в воскресенье вечером Дэн Чуци специально сварила ей целую кастрюлю каши и поставила в холодильник, наказав разогревать в микроволновке перед едой.
— Ну почему ты не можешь о себе позаботиться, — с горечью сказала Дэн Чуци и прислонилась своим лбом к её лбу; кожа уже не была такой горячей, как вначале.
Юнь Ли что-то пробормотала. Подруга наклонилась поближе и расслышала лишь пару слов.
— Я хочу быть мамой…
Лицо Дэн Чуци приняло странное выражение:
— Я создавала тебе столько возможностей, а ты ими не пользовалась. И вот теперь, когда у тебя такой бред, ты мечтаешь родить детей Фу Шицзэ?
Подоткнув ей одеяло, Дэн Чуци ушла.
В понедельник утром будильник звенел больше десяти минут, прежде чем Юнь Ли тяжело проснулась. В комнате было темно, и она, превозмогая головную боль, включила свет.
Градусник показал 37,5 градусов.
С тех пор как ушла Дэн Чуци, она ничего не ела, и теперь в животе урчало.
Налив себе миску белой каши и разогрев её, Юнь Ли села за стол. После пары глотков горячего в конечностях появилась хоть какая-то сила.
Сегодня нужно было идти на работу.
Юнь Ли договорилась с Фан Юйнин, что будет приходить два с половиной дня в неделю — на полдня меньше, чем обычные стажёры.
Программа магистратуры требовала набрать всего двадцать с небольшим зачётных баллов. В этом семестре она уже освоила половину, поэтому специально сосредоточила все занятия со вторника по четверг, причём вечерние пары длились до девяти вечера. Таким образом, в течение этих трёх месяцев она стабильно работала в EAW по понедельникам, в среду утром и по пятницам, а со вторника по четверг была почти весь день занята в университете.
— Тебе же не нужно сегодня на стажировку? И пары в универе тоже прогуляй, — прислала ей голосовое сообщение Дэн Чуци.
Юнь Ли, которая проработала в EAW всего два дня, немного поборолась с собой, но брать отгул ей не хотелось.
Жар спал, и, не желая волновать Дэн Чуци, Юнь Ли соврала:
— Ага, слушаюсь, товарищ командир.
Весь день в компании она провела как в тумане. Во время обеденного перерыва её продуло, и Юнь Ли отчётливо почувствовала, что простуда усилилась.
Ближе к концу рабочего дня Цинь Хайфэн принёс несколько документов и велел ей разобраться с ними и сдать сегодня вечером.
От Хэ Цзямэн она слышала, что в их отделе обычно не задерживаются. Юнь Ли попыталась вспомнить, не перешла ли она ему дорогу на прошлой неделе, но ничего такого в голову не пришло.
В голове у неё всё перемешалось.
Она хотела что-то сказать, но горло невыносимо болело, поэтому она просто кивнула и села на место.
Работа была пустяковой и, судя по всему, не срочной — нужно было проверить соответствие накладных на закупку и приходных ордеров за последние две недели. Юнь Ли послушно обхватила стакан с горячей водой и начала сверять документы один за другим, не замечая времени.
Она вспомнила, как в детстве с температурой делала уроки — казалось бы, смешно, но вот она выросла, и теперь с температурой приходится работать сверхурочно.
Цинь Хайфэн тоже не уходил и сосредоточенно смотрел в монитор.
Юнь Ли подумала: «По крайней мере, коллега тоже остался работать сверхурочно…»
Спустя какое-то время Цинь Хайфэн ушёл в уборную и долго не возвращался. Когда Юнь Ли пошла в комнату отдыха за водой, она заметила, что его монитор пестрит красками — была открыта игра в карты.
Обычно Юнь Ли не трогала чужие вещи, но в этот раз она не удержалась, взяла мышку и кликнула на время входа в личном профиле — пять тридцать вечера. Сейчас же было уже восемь.
На душе стало тоскливо.
Вернувшись, Цинь Хайфэн собрал вещи и бросил Юнь Ли:
— Ты тоже не засиживайся допоздна. Закончишь — оставь бумаги на моём столе и можешь идти.
Дверь с грохотом захлопнулась.
В офисе воцарилась гнетущая тишина.
Юнь Ли сидела на своём месте; нос окончательно заложило, а в глазах защипало от слёз.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
