Когда Юнь Ли вернулась в кафе, остальные находились в состоянии напряжённого ожидания.
Минуту назад Цюй Минсинь уже не терпелось снова увидеть Юнь Ли. Она редко оказывалась в ситуациях, когда её в лицо в чём-то упрекали, и не могла смириться с тем, что здесь её не любят.
Фу Шицзэ произнёс:
— Они уходят.
Юнь Ли это показалось внезапным, но она догадалась, что за время её отсутствия что-то произошло:
— Тогда я пойду их провожу.
У дверей заведения Цюй Минсинь с обидой вцепилась в руку Юнь Ли:
— Юнь Ли, вообще-то я не хотела об этом говорить, но твои друзья, кажется, нам не очень рады.
Юнь Ли насторожилась:
— Что ты имеешь в виду?
— Я просто перебросилась с ними парой слов, а этот твой коллега оказался довольно вспыльчивым.
Фу Шицзэ — вспыльчивый?
Юнь Ли впервые слышала такую характеристику.
— О чём вы говорили?
— Да ни о чём особенном. Вспомнили, как тебя в школе оставляли стоять в наказание, я ведь просто хотела…
Слова «стоять в наказание» всколыхнули самые болезненные школьные воспоминания Юнь Ли. Она перебила Цюй Минсинь:
— Ты сказала им, что моё левое ухо не слышит?
Цюй Минсинь открыла рот. Видя, как Юнь Ли помрачнела, она уже не чувствовала себя так уверенно:
— Я же не знала, что они не в курсе. К тому же, мы столько лет были одноклассницами, я просто хотела, чтобы они относились к тебе чуточку лучше.
Юнь Ли это казалось верхом нелепости.
В детстве она не боялась рассказывать об этом. Она долгое время даже не подозревала, что с ней что-то не так; ей казалось, что у всех всё точно так же.
Что левое ухо ни у кого не слышит.
Что это просто украшение.
Лишь позже, когда из уст неразумных детей посыпались слова вроде «глухая», «инвалид» или «уродина», она осознала: она действительно отличается от других.
Она сознательно перестала упоминать об этом, но в старших классах слухи всё равно поползли.
Сначала — да и, честно говоря, до сих пор — это заставляло её чувствовать себя неполноценной.
Бывали и эмоциональные всплески, когда она не могла удержаться от вопроса: «Почему именно я?»
Но больше всего её сбивало с толку другое: почему то, в чём не было её вины, раз за разом использовали как оружие против неё.
Обида, затаившаяся в памяти, переплелась с нынешним гневом. Юнь Ли думала, что спустя столько лет всё будет иначе. Почему даже сейчас это продолжает отравлять её жизнь?
— Я не считаю, что рассказывать моим друзьям о вещах, которые заставляют меня чувствовать неловкость — это желать мне добра, — Юнь Ли посмотрела на неё. — Раньше я была трусливой и не смела тебе возразить. Я думала, что если буду терпеть, то всё как-нибудь пройдёт.
— Теперь я вижу, что это не так. — Юнь Ли отстранила её руку и холодно добавила: — Пожалуйста, больше никогда мне не пиши.
Сказав это, она закрыла дверь, не глядя на выражение лица Цюй Минсинь.
За дверью Юнь Ли потребовалось немало времени, чтобы успокоиться. Наконец-то она смогла расправить плечи. Удивительно, но сделать этот шаг оказалось не так трудно, как она представляла.
…
В кафе Фу Чжэнчу закрыл книгу:
— Дядя, ты сейчас разозлился?
Фу Шицзэ ответил:
— Нет.
Только что, слушая рассказы Цюй Минсинь о прошлом Юнь Ли, Фу Чжэнчу лишь сочувствовал ей, считая бедняжкой. И только после слов Фу Шицзэ он всё осознал.
Похоже, так оно и было.
Если бы он был на её месте, то не стал бы рассказывать об этом другим.
— На самом деле я и не замечал, что Лили-цзецзе не слышит одним ухом… — Фу Чжэнчу изо всех сил пытался вспомнить их повседневное общение, но на ум пришло другое: — Дядя, а ты с самого начала знал? Раньше, когда мы куда-то ходили, ты всегда вставал справа от Лили-цзецзе.
Фу Шицзэ промолчал.
Фу Чжэнчу продолжил:
— Даже сейчас ты сидишь справа.
Он хотел было и дальше допытываться о мотивах Фу Шицзэ, но увидел возвращающуюся Юнь Ли и замолчал. Не умея скрывать свои чувства, он в суматохе схватил со стола книгу и сделал вид, что увлечённо читает.
Через пару секунд она не выдержала:
— Фу Чжэнчу, у тебя книга вверх ногами.
— А, ой, — Фу Чжэнчу поспешно выпрямился. — Я определённо заснул!
Юнь Ли промолчала.
Юнь Ли понимала причину странного поведения Фу Чжэнчу и чувствовала, что должна что-то сказать, но, как ни старалась, не могла подобрать слов. Ей оставалось только в тишине продолжить чтение.
Заказав в кафе немного лёгких закусок, они пересели в кресла. Фу Шицзэ с сонным видом попросил у Фу Чжэнчу кепку и, надев её, свернулся в кресле, чтобы поспать.
Видя это, двое других тоже притихли, листая книги.
Экзамен был на носу, но Юнь Ли не могла сосредоточиться, думая о словах Цюй Минсинь про вспыльчивость Фу Шицзэ.
Она понимала, что это преувеличение, но могла представить, что Фу Шицзэ за неё заступился.
Как только эта мысль возникла, воображение Юнь Ли заполнилось образами того, как он гневается ради неё, но ни один вариант не вязался с его характером.
«Жаль, что меня там не было».
Она попыталась сосредоточиться, записывая формулы на черновике, но в итоге обнаружила, что исписала весь лист изображениями луны.
Посмотрев в сторону, она увидела, что Фу Шицзэ забился в угол дивана; его губы были плотно сжаты, тело слегка подрагивало, а спина была напряжена — казалось, ему снится кошмар.
Он сильно нахмурился, дыхание стало неровным, будто он отчаянно с чем-то боролся.
Наверное, не стоило позволять кошмару мучить его и дальше.
Юнь Ли протянула руку, чтобы встряхнуть его за плечо, но Фу Шицзэ внезапно схватил её за запястье и прижал её руку к своему бедру.
«…»
Юнь Ли попыталась отстраниться, но рука, державшая её, не шелохнулась. Его дыхание вдруг выровнялось, брови разгладились, лишь пальцы всё так же крепко сжимали её запястье.
Ей почему-то вспомнился младенец, сосущий соску.
В таком положении она не могла читать, поэтому просто достала телефон, открыла чат с Фу Шицзэ и стала набирать сообщение, удаляя слово за словом.
[Ты притворяешься спящим?]
[Наши позы выглядят капельку двусмысленно.]
[Ты взял меня за руку.]
[Сам взял.]
[Ты готов взять на себя ответственность?]
[Держишь уже пять минут.]
Фу Шицзэ отпустил её, когда уже почти проснулся. Убрав руку, Юнь Ли обнаружила, что на запястье остался багровый след от его хватки.
Фу Чжэнчу очень странным тоном спросил:
— Дядя, ты хорошо поспал?
Не понимая, к чему этот тон, Фу Шицзэ лишь приподнял заспанные веки и ничего не ответил.
Троица закончила повторение перед ужином. Вернувшись домой, Юнь Ли без сил рухнула на диван. Она смотрела на свет сквозь щели между пальцами, а затем перевела взгляд ниже — на запястье всё ещё виднелся бледный след.
Из-за того, что они держались за руки, у неё возникло чувство, будто их отношения стремительно продвинулись вперёд.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
