Фу Шизэ:
— Машина припаркована у дома, в это время можешь ею пользоваться.
Её собственный лаоде был лаобанем автошколы, поэтому Юнь Ли прекрасно знала правило: машину и женщину чужим не доверяют. То, что Фу Шизэ позволил ей водить свой автомобиль, означало либо его безграничное доверие, либо готовность взять на себя любые возможные убытки.
Юнь Ли была польщена. Убрав ключи в сумку, она лихорадочно соображала, как его отблагодарить, и наконец предложила самый осуществимый вариант:
— Тогда я встречу тебя, когда ты вернёшься.
Фу Шизэ:
— Не нужно, Сюй Цинсун встретит.
Когда его губы приоткрылись, складываясь в слово «нет», по спине Юнь Ли пробежал холодок. Она украдкой взглянула на него: он отказал совершенно спокойно и невозмутимо, точно так же, как и тогда, когда она только пыталась его завоевать.
Его тон был по-прежнему бесстрастным.
Перед лицом Фу Шизэ Юнь Ли не осмелилась сердиться и лишь поджала губы:
— Хорошо.
Видя её обиженный вид и то, как она робко помалкивает — словно он был каким-то задирой, третирующим её, — Фу Шизэ не совсем понял её реакцию:
— Что случилось?
— Ничего. — Юнь Ли поправила рюкзак и, приподнявшись на цыпочки, стала оглядываться по сторонам, делая вид, что ей всё равно. — Просто вспомнила, как я бегала за тобой, а ты постоянно твердил: «Не нужно».
Не ожидая, что ему припомнят старые счёты, Фу Шизэ внутренне усмехнулся:
— И что же мне теперь делать?
Юнь Ли:
— Ну…
Приближалось время занятий, и в аудиторию один за другим входили студенты. Его выдающаяся внешность и манеры притягивали взгляды, и она, стоя рядом с ним, тоже оказалась в центре внимания. Вспомнив, как их тайком фотографировали в кафе, Юнь Ли почувствовала неловкость и замолчала.
Фу Шизэ огляделся по сторонам и увлёк её за собой на лестничную площадку.
Аудитория находилась на первом этаже. На лестнице, ведущей в цоколь, свет был лишь естественным, из коридора, поэтому видимость там была неважной. Его рука была прохладной, но вскоре после того, как он взял её за ладонь, она начала согреваться.
Они только начали встречаться и вели себя друг с другом довольно скованно. Сегодня по дороге они тоже не слишком сближались, лишь изредка задевали друг друга тыльной стороной кисти при переходе через дорогу. Юнь Ли и не думала, что держаться за руки — это такое особенное чувство: ладонь горела, становясь немного влажной от испарины.
Словно желая отомстить за его недавний отказ, Юнь Ли пощекотала его ладонь большим пальцем. Почувствовав, как его хватка на мгновение усилилась, а затем сдержанно ослабла, она ощутила странное удовлетворение.
Доведя её до входа на цокольный этаж, Фу Шизэ остановился. Не обращая внимания на её шалость, он тихо спросил:
— Теперь скажешь?
Первой мыслью Юнь Ли было промолчать. Она могла свободно выражать свои мысли и чувства только в кругу семьи или с близкими подругами, но перед Фу Шизэ всё ещё испытывала инстинктивную робость.
Фу Шизэ, казалось, видел её насквозь. Он слегка сжал её ладонь и терпеливо повторил:
— Так что мне нужно сделать?
Этот повтор придал Юнь Ли смелости. Она немного подумала и сказала:
— Теперь, когда мы встречаемся, ты не должен мне отказывать. — Высказав своё требование, она не забыла из вежливости поинтересоваться его мнением: — Как думаешь, это честно?
Фу Шизэ на мгновение замер, но быстро согласился:
— Угу. — Затем он задумчиво спросил: — А как быть со старыми счётами? Будем их сводить?
Юнь Ли склонила голову набок:
— Если не сводить, то я вроде как остаюсь в убытке… — Не понимая, к чему он клонит, она спросила в ответ: — А что ты предложишь?
Фу Шизэ внёс вполне разумное предложение:
— Тогда ты тоже откажи мне несколько раз, чтобы на душе стало легче. — И подражая её манере, уточнил: — Как думаешь, это честно?
— …
Как она могла на это согласиться? Юнь Ли только и ждала от него новых приглашений, чтобы на каждое ответить согласием. Понимая, что он говорит это нарочно и ей его не переспорить, Юнь Ли покачала головой:
— Ладно, забудь.
Фу Шизэ, не заботясь о том, был ли это ожидаемый ответ, добавил:
— Если не согласна, придётся тебе смириться с этим убытком.
Юнь Ли признавала, что любит его чуть больше, поэтому не стала сопротивляться:
— Пускай будет убыток.
Казалось, она действительно не затаила обиды.
Фу Шизэ несколько секунд пристально смотрел на неё, а затем многозначительно произнёс:
— И всё-таки, почему ты не согласилась?
Он притянул Юнь Ли чуть ближе к себе.
Юнь Ли была немного недовольна тем, что он всякий раз пользуется случаем, чтобы подразнить её:
— Ты и сам прекрасно знаешь.
— Хочу услышать это от тебя, — голос Фу Шизэ стал тише, он проигнорировал её недовольство.
Сейчас атмосфера напоминала ту, что была в сочельник. Он естественно сократил дистанцию, и они могли слышать сердцебиение друг друга. Юнь Ли понимала, что он полностью подчинил её себе, но принимала это охотно. Её губы шевельнулись, и спустя мгновение она прошептала:
— Просто я не смогу тебе отказать.
Услышав эти слова, Фу Шизэ тихо рассмеялся:
— Тогда встречай меня. — Он коснулся её щёки костяшками указательного пальца и добавил: — Как раз смогу увидеть тебя первой.
На лестнице было сумрачно. Правильные формы кафельной плитки символизировали академическую строгость, что резко контрастировало с нынешней нежной и двусмысленной обстановкой, создавая ощущение прикосновения к запретному плоду.
— Хотя, возможно, — его подушечки пальцев медленно и лениво провели по ладони Юнь Ли, — это и было твоей настоящей целью.
Пока он говорил, лицо Юнь Ли постепенно заливал румянец.
— Я просто исполняю свои обязанности девушки. — От его слов сердце Юнь Ли пустилось вскачь, в то время как он с самого момента их прихода на лестницу оставался внешне спокоен, а в его глубоких тёмных глазах невозможно было прочесть ни единой мысли.
Оба они влюбились впервые, но Фу Шизэ явно ориентировался в отношениях куда лучше неё. Не желая уступать, Юнь Ли вспомнила о том, над чем размышляла всю прошлую ночь:
— Тогда не пора ли и тебе исполнить обязанности парня?
— ?
Фу Шизэ продолжал поглаживать её ладонь:
— Какие обязанности?
Юнь Ли сглотнула и посмотрела ему прямо в глаза:
— Обнять свою девушку.
Фу Шизэ, прислонившись к стене, несколько секунд смотрел на неё, не предпринимая никаких действий. Плитка на цокольном этаже была жемчужно-белой, стены — серыми, и его лицо на этом фоне казалось чётко прорисованной картиной. В его чертах было что-то от средневековых образов. Он слегка улыбнулся, и его взгляд потяжелел:
— Иди и сама обними меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
