Представление закончилось, всего лишь умер низший раб, слуги дома Чжугэ давно к этому привыкли и вскоре разошлись. Несколько слуг, отвечавших за уборку, подняли маленькое тело ребенка, завернули его в мешковину и, волоча по земле, направились к озеру Павильона на заднем дворе.
Ребенок был еще совсем маленьким, все тело было разбито в кровь. Кровь просочилась сквозь мешковину, липкая, тянущаяся по земляному полу длинным кровавым следом. Чу Цяо все еще стояла на коленях, спина вздымалась от дыхания, ровные зубы крепко впились в нижнюю губу, глаза уставились в одну точку, маленькие кулачки были сжаты. Она смотрела, как мешок медленно волокли мимо нее, ослепительная кровь растеклась повсюду, смешавшись с грязной пылью. Крупная слеза закачалась на ресницах и с тихим звуком упала на ее руку.
«Юэ-эр, не бойся, пятый брат здесь».
«Сегодня у нас был отличный ужин, Четвертый молодой господин добавил блюд, красную рыбу тушеную в соусе, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, филе в уксусном соусе, утку по-пекински, много всего. Я наелся до тошноты, сейчас больше ничего не смогу».
«Юэ-эр, не волнуйся, однажды пятый брат обязательно даст тебе досыта поесть и тепло одеться, достанет для тебя все самые лучшие вещи в мире, не только тушеную свинину, но и женьшень, морские гребешки, ласточкины гнезда, акульи плавники, все, что захочешь. И тогда никто больше не посмеет нас обижать. Юэ-эр, ты веришь пятому брату?»
«Юэ-эр, пятый брат будет защищать тебя. Я здесь, с тобой, не бойся».
Вся грусть и ненависть хлынули, как бушующее море, но она знала, нельзя плакать, нельзя сейчас проявлять ни малейшей тени негодования. Она тыльной стороной ладони вытерла лицо и быстро поднялась. На пустом дворе Сяо Ци с отрубленной рукой уже потеряла сознание, из культи хлестала кровь, но никто не обращал на нее внимания.
Чу Цяо быстро разорвала одежду, нажала на точки, ловко перевязала рану ребенку и остановила кровь. Сделав все это, она взвалила Сяо Ци на спину, стиснула зубы и направилась во внутренний двор.
Только она вышла за ворота, как внезапно раздался холодный голос.
— Стой! Кто разрешил тебе уносить ее?
Чу Цяо подняла голову и увидела Чжу Шуня, который в тот день ударил ее кнутом и запер на три дня. Девочка слегка нахмурилась и спокойно сказала.
— Четвертый молодой господин не приказывал убивать ее.
— Но господин и не приказывал отпускать ее! — холодно взглянул на Чу Цяо Чжу Шунь.
Почему-то сцена на улице Цзювэй в тот день часто являлась ему во снах, картина, как этот ребенок после избиения спокойно спрашивал его имя, не давала ему покоя. Ему самому казалось смешным бояться такого маленького низкого раба, но в глубине души голос постоянно напоминал его глазам, видавшим немало людей, если не избавиться от этого ребенка вовремя, рано или поздно он станет бедой.
— Самоуправно толковать мысли господина, просто не знать, что такое смерть! Ну-ка, хватайте этих двух невежественных маленьких рабов!
Двое слуг тут же бросились вперед, схватив Чу Цяо за руки. Та поспешно отпрянула, в суматохе Сяо Ци слабо застонала, и только что остановившаяся кровь снова хлынула.
— Кто посмеет! Я человек при Четвертом молодом господине! Вы все жизнью не дорожите?
Чжу Шунь усмехнулся.
— Еще и павлинье перо не получила, а уже командует! Завтра утром Четвертый молодой господин и вспомнит ли о тебе еще вопрос, а ты смеешь пугать меня этим! Взять этих двух детей и хорошенько проучить!
Брови Чу Цяо взметнулись, она с Сяо Ци за спиной тут же отпрыгнула назад, словно маленькая пантера, глаза метались, брови нахмурились.
В этот момент позади Чжу Шуня вдруг раздался голос. Юноша стройный, как кипарис и с бледной кожей, как яшма, в темно-зеленом халате с узором питона, стоял спиной ко всем перед ширмой в переднем дворе, рядом с ним четверо слуг. Старшему из них было лет одиннадцать-двенадцать, он с недовольным видом сказал.
— Управляющий Чжу, разве вы не шли к господину Чжугэ Хуаю с визитом от моего наследника? Что вы здесь задержались? Похоже, у вас много свободного времени.
Чжу Шунь опешил, поспешно обернулся и, согнувшись в три погибели, закивал.
— Наследник Янь, просто слуги не слушаются, заставили наследника ждать.
— Что важнее, управлять слугами или мой наследник? Чжу Шунь, похоже, у вас голова закружилась, смелости хватило бы проглотить солнце и луну.
Чжу Шунь в ужасе ударился головой о землю.
— Не смею, не смею, виноват.
— Если виноват, чего же стоишь здесь?
Услышав это, Чжу Шунь тут же поднялся и, словно с загоревшимися пятками, помчался в кабинет Чжугэ Хуая. Слуги дома Чжугэ поспешно отошли в сторону, один из них осторожно сказал.
— Просим наследника Янь пройти в цветочный павильон подождать.
Юноша в парчовом халате кивнул и медленно повернулся. Его глаза были черны, как тушь, взгляд скользнул по переднему двору, остановившись на Чу Цяо, он слегка прищурился, словно что-то вспомнив, и прямо направился к ней.
Взгляд Чу Цяо был спокоен, она осторожно отступила на два шага назад. Янь Синь, видя, что она отступает, остановился, задумался на мгновение, затем достал из рукава халата белый фарфоровый флакон с резным узором орхидеи, выглядевший очень изящно. Юноша протянул его, слегка кивнув, давая понять, чтобы она взяла.
Чу Цяо с ног до головы оглядела Янь Синя, сцена на охоте в тот день снова промелькнула перед глазами, затуманив сознание. Осторожничая, она не подошла.
Янь Синь на мгновение замер, затем уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. Он наклонился, тихо поставил флакон на землю, развернулся и вместе со слугами вошел в цветочный павильон.
— Кхм… — раздался за спиной слабый стон.
Сяо Ци в полузабытьи увидела лицо Чу Цяо, ее голос был тонок, как комариный писк, полный невыразимого страха. Плача, она сказала.
— Сестра Юэ-эр… Сяо Ци… Сяо Ци умрет?
Чу Цяо присела, крепко сжав в руке тот флакон. Ее маленькое тело напряглось, взгляд мрачно устремился в сторону главного дома семьи Чжугэ, и она медленно, но твердо сказала.
— Сяо Ци, сестра обещает тебе, с тобой все будет хорошо. Больше никогда ничего не случится.
