После паузы Даоянь сказал:
— Когда благодетель Ли судит о людях, вы часто сразу видите их истинную природу. Поэтому я хочу кое о чём спросить. Что вы думаете об этом человеке — Мэн Цзянцине? Говорите свободно. У этого бедного монаха нет с ним никаких отношений, мне просто очень любопытно.
Ли Кэцзи немного помолчал, а затем ответил:
— Такой капитан Мэн, разумеется, не из тех, кто останется в маленьком пруду.
Даоянь удовлетворённо поднялся:
— После подтверждения благодетеля Ли я ещё больше уверен в своей оценке.
Теперь напишите прошение. Этот бедный монах подождёт снаружи и передаст его Его Величеству на сегодняшнем дневном заседании двора.
Он вышел и закрыл дверь.
Мэн Цзянцин подошёл и тихо спросил:
— Как всё прошло?
Даоянь с улыбкой ответил:
— Чтобы развязать колокольчик, нужно найти того, кто его повесил.
Дело озера Дунтин началось с Ли Кэцзи, поэтому естественно, что разрешить его должен тоже он.
Проводив Даояня, Мэн Цзянцин вернулся как раз в тот момент, когда Цю Цяньху пришёл сменить Гао Цяньху на посту.
Увидев покрасневшие щёки Цю Цяньху и его нетвёрдую походку, Мэн Цзянцин невольно нахмурился.
Даже если сегодня был Праздник драконьих лодок, не следовало напиваться настолько перед заступлением на службу.
Гао Цяньху, спешивший домой к празднику, торопливо завершил доклад и уже собирался уходить, когда заметил фигуру Мэн Цзянцина.
Он отступил и прошептал Цю Цяньху:
— Осторожнее. Немного протрезвей и не дай этому мальчишке к чему-нибудь придраться. Командира Шэня сейчас нет. Если он найдёт повод, то обязательно продемонстрирует свою власть.
Цю Цяньху лениво развалился на стуле и махнул рукой:
— Иди уже, иди! Хватит поднимать боевой дух врага!
Но едва Гао Цяньху вышел за главные ворота, как случилась беда.
Среди грохота петард внезапно раздался удар гонга.
Верхние окна нескольких лавок на противоположной стороне улицы одновременно распахнулись, и огненные стрелы вместе с серными пакетами посыпались вниз, словно ливень.
Восемнадцать камер секции «Небо» мгновенно превратились в море огня.
Гао Цяньху подпрыгнул и вместе со своими людьми бросился туда.
Лю Цяньху, охранявший тюрьму, отчаянно направлял подчинённых на борьбу с огнём, а заключённые внутри начали бунтовать.
Лю Цяньху чувствовал, что его голова вот-вот взорвётся.
Все эти люди были важными преступниками, чьи дела ещё рассматривались. Если хоть один из них погибнет или сбежит, этого будет достаточно, чтобы погубить его карьеру.
Но огненные стрелы продолжали лететь без остановки.
Внезапно через высокую стену внутрь забросили больше десяти деревянных бочек.
Ударившись о землю, они разбились, и повсюду разлилось тунговое масло.
Пламя подхватило масло и стало гореть ещё яростнее.
В этот день император Хунъу наблюдал за гонками драконьих лодок на озере Сюаньу, что было делом величайшей важности. Поэтому Шэнь Гуанли забрал с собой туда большую часть опытных сотрудников.
С оставшимися слабыми силами невозможно было немедленно справиться с хаосом.
Мэн Цзянцин подбежал к Лю Цяньху и тихо сказал:
— Их цель — Ли Кэцзи. Дайте мне ключи. Я уведу его и отвлеку нападающих!
Лю Цяньху растерянно ответил:
— Освобождение заключённого карается смертью…
Мэн Цзянцин нахмурился, подсчитывая, не отобрать ли ключи силой, но в этот момент из огромного огня вырвалась фигура.
Это был Ли Кэцзи.
В мгновение ока он уже пересёк крыши нескольких камер. Огненные стрелы тотчас изменили направление и устремились за ним.
Мэн Цзянцин немедленно бросился следом.
Патрульные чиновники Интяньской управы били в бронзовые гонги, созывая людей для поимки разбойников, напавших на императорскую стражу.
Ли Кэцзи по-прежнему был в кандалах и наручниках, но двигался чрезвычайно быстро.
Сеть стрел едва не настигла его. Однако, приближаясь к внешней стене, он замедлился.
Огненные стрелы, которые он отбивал вращавшимися цепями, всё же подбирались достаточно близко: две опалили его одежду и волосы.
Мэн Цзянцин заметил его колебание и тотчас крикнул:
— Следуйте за мной!
Мэн Цзянцин перемахнул через высокую стену и направился на юг города.
Ли Кэцзи больше не колебался и последовал за ним сбоку.
В мгновение ока они уже бежали бок о бок по улицам и переулкам, уходя от стрел.
Нападающим пришлось изменить тактику.
Четверо людей в масках появились с двух концов узкой улицы, а ещё четверо на крышах заняли четыре угла.
По их стремительному движению было ясно: они собирались перехватить Ли Кэцзи и его спутника.
Мысли Мэн Цзянцина быстро завертелись.
Зная о происхождении боевых искусств Ли Кэцзи и о том, что в Интяне находятся несколько представителей Бессмертных гор моря, зачем нападающим было столь нагло перехватывать и убивать Ли Кэцзи прямо на главной улице после его выхода из императорской тюрьмы?
В такой ситуации, если с Ли Кэцзи что-нибудь случится, Осенняя Железная Флейта не сможет обвинить императорскую стражу. Он просто вырежет всю эту группу.
Возможно, именно этого нападающие и добивались?
Штаб-квартира императорской стражи горела, патрульные ловили стрелявших разбойников, улицы и переулки опустели, а жители наблюдали за гонками драконьих лодок на озере Сюаньу.
В этот момент они полностью остались одни.
Мэн Цзянцин отступил и встал спиной к спине с Ли Кэцзи.
Он небрежно передал ему короткий нож и тихо сказал:
— Сначала разберёмся с этими людьми!
Если Ли Кэцзи будет сотрудничать, возможно, удастся взять одного или двух нападающих живыми.
Но одновременно Мэн Цзянцин не мог не тревожиться: вероятно, Ли Кэцзи никогда не участвовал в настоящем бою.
Четверо людей в масках с двух концов улицы медленно приближались.
Увидев их глаза, Ли Кэцзи внезапно понял что-то и крикнул:
— Не позволяйте им подойти близко!
Мэн Цзянцин почти одновременно почувствовал запах серы.
Но было уже слишком поздно.
Все четверо одновременно подожгли фитили с порохом, спрятанные на теле, и с безумными криками бросились вперёд, размахивая клинками.
Если им удастся хотя бы на мгновение связать Ли Кэцзи и его спутника, они смогут увлечь их в совместную смерть.
Клинок Мэн Цзянцина срезал половину правого плеча одного человека в маске, а обратным движением перерубил пальцы на левой руке другого.
Но остановить их нападение он уже не мог.
Ли Кэцзи закрутил железные цепи, отбивая несколько клинков, затем схватил Мэн Цзянцина и подпрыгнул.
Четверо людей в масках на крышах тотчас сбросили вниз восемь длинных верёвок.
Мэн Цзянцин взмахнул клинком, но мягкие верёвки не оказали сопротивления. Они обвились вокруг кандалов Ли Кэцзи.
Четверо людей в масках закричали и одновременно обнажили клинки, прыгнув вниз.
Они вынудили обоих снова упасть на землю.
Когда Мэн Цзянцин приземлился, его клинок завертелся.
Человеку в маске, приближавшемуся к нему, ноги были рассечены в кровавое месиво. Он закричал, пошатнулся и едва не упал.
Но фитили на поясах нападающих почти догорели. Порох мог взорваться в любой момент.
С дальнего конца улицы внезапно засвистели стрелы.
Мэн Цзянцин воскликнул:
— Наставник Кун!
Одновременно к Ли Кэцзи устремилась белая шёлковая лента.
Ли Кэцзи схватил её и взмыл в воздух, а затем протянул руку назад, схватил Мэн Цзянцина за левую руку и поднял его вместе с собой.
Четверо людей в масках, нёсших порох, закричали и разлетелись в разные стороны.
Когда они падали, длинные стрелы уже пронзили их сердца и жизненно важные точки головы.
Порох взорвался с оглушительным грохотом.
Осколки камней с улицы ударили Мэн Цзянцина в спину, а в Ли Кэцзи попали два обломка.
Но им всё же удалось избежать смерти.
Из оставшихся четырёх людей в масках двоих сбило взрывом, а двое других, раненые, попытались бежать.
Наставник Кун застрелил одного.
Второй оказался чрезвычайно проворным: он спрятался за колонной у края улицы, ногой распахнул дверь лавки и нырнул внутрь.
Наставник Кун не стал преследовать его.
Он убрал лук, махнул рукой и с улыбкой попрощался с Мэн Цзянцином и остальными, после чего изящно удалился.
Мэн Цзянцин не видел, кто преследовал сбежавшего человека в маске, но понимал, что кто-то в тени наверняка уже последовал за ним.
Он тихо вздохнул с облегчением.
Оглянувшись на штаб-квартиру императорской стражи, Мэн Цзянцин увидел, что огонь уже ослаб.
Перед ними грациозно приземлилась Юнь Яньцзяо. На ней было светло-лазурное платье, а через плечо перекинулась белая шёлковая лента.
Мэн Цзянцин сложил руки в приветствии:
— Госпожа Юнь, благодарю вас.
Затем он представил её Ли Кэцзи.
Юнь Яньцзяо мягко сказала:
— Здравствуйте, старший брат Ли.
Ли Кэцзи застыл.
Следовало обращаться к ней «госпожа Юнь», как Мэн Цзянцин, или же «младшая сестра Юнь»?
Возможно, именно с таким обращением он вступил бы в мир, о котором никогда не осмеливался мечтать.
Юнь Яньцзяо продолжила:
— Мы прибыли на шаг позже и позволили старшему брату Ли оказаться в опасности. Приносим искренние извинения. В будущем подобное больше не повторится.
Пожалуйста, возвращайтесь и спокойно восстанавливайтесь, старший брат Ли. Капитан Мэн, благодарю и вас.
Юнь Яньцзяо говорила мягко и учтиво, но в её словах ощущалась острота.
Мэн Цзянцин понял, что она собирается сделать.
Вернее, что собираются сделать Бессмертные горы моря.
Теперь уже не имело значения, кого именно хотел убить скрытый организатор.
Главным было то, что Бессмертные горы моря, много лет хранившие молчание и державшиеся в стороне от мирских дел, оказались втянуты в происходящее.
Раз они начали преследовать скрытого организатора, тому человеку, кем бы он ни был, больше негде было спрятаться.
Оставалось лишь выяснить, оказался ли этот человек слишком умён или слишком глуп: достаточно умён, чтобы направить Бессмертные горы моря против своих врагов, или достаточно глуп, чтобы решить, будто сможет направить их против своих врагов.
По дороге обратно в штаб-квартиру императорской стражи Мэн Цзянцин внезапно кое-что вспомнил.
Камера номер девять секции «Небо» была укреплена стальными прутьями со всех шести сторон.
Как же Ли Кэцзи удалось выбраться?
Ответ нашёлся вскоре.
Большие медные замки на трёх рядах железных прутьев висели незапертыми.
Лицо Лю Цяньху, следовавшего за Мэн Цзянцином, также изменилось.
Похоже, кто-то всё это время незаметно находился в императорской тюрьме и охранял Ли Кэцзи.
Открыть несколько замков для этого человека было детской забавой.
То, что он не снял также кандалы Ли Кэцзи, свидетельствовало о значительной сдержанности.
Шэнь Гуанли вернулся вечером.
Выслушав доклад Мэн Цзянцина, он лишь безразлично произнёс:
— Хм.
Затем сказал:
— Его Величество уже одобрил прошение наставника Даояня о временном освобождении Ли Кэцзи. Ему разрешено вернуться в Цинчэн и ухаживать за тяжело больной матерью. Мы должны послать кого-нибудь сопровождать его. Поедешь ты.
Мэн Цзянцин заметил, что Шэнь Гуанли сказал «сопровождать», а не «конвоировать».
Наверняка это были точные слова императора Хунъу. Шэнь Гуанли никогда не ошибался в подобных деталях.
Шэнь Гуанли задумался, а затем внезапно улыбнулся:
— От имени Его Величества проследи, как эта железная горошина проглотит столь огромную услугу.
Мэн Цзянцин всё понял.
Для такого человека, как Осенняя Железная Флейта, умиротворение, вероятно, было лучшей стратегией.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
