Мэн Цзянцин слегка улыбнулся.
Похоже, этот Чэнь Журу довольно быстро соображал, он почти сразу ухватил суть.
Мэн Цзянцин спросил:
— Что тебе известно о происхождении Чэнь Лаочжуна?
Чэнь Журу ответил:
— Он местный житель Цюаньчжоу. В молодости из-за бедности поступил на службу в нашу семью. Прошло уже почти двадцать лет, и всё это время он оставался верным и надёжным человеком.
Теперь в его семье остались лишь один сын и две внучки. Я много раз встречал их и не замечал ничего необычного.
Если бы кто-то контролировал его сына и внучек и заставил его совершить это, подумал Мэн Цзянцин, то…
Однако эту мысль он тотчас отверг.
Такая золотая змея, сверхъестественная, свирепая и пугающая, могла подчиняться лишь своему хозяину или человеку, искусно занимавшемуся дрессировкой змей.
И тут Мэн Цзянцин внезапно почувствовал, что что-то не так.
Из соседней комнаты донеслись крики Чэнь Лаочжуна и вопли приставов.
Мэн Цзянцин бросился туда и увидел, как Чэнь Лаочжун, разбив окно, пытается сбежать.
У него не было времени обращать внимание на приставов, катавшихся по земле в мучениях, или на верёвку, которая лопалась волокно за волокном.
Он взмыл в воздух и устремился в погоню.
Чэнь Лаочжун, не оборачиваясь, бросил за спину несколько маленьких змей, рассчитывая, что они наверняка задержат преследователя и позволят ему скрыться.
Но Мэн Цзянцин, перелетая через окно, левой ногой оттолкнулся от подоконника и с криком взмыл ещё выше.
Его короткий клинок покинул ладонь и, рассекая ночное небо, обрушился вниз.
Мечная ци расколола воздух, зазвенев, словно молния.
Маленькие змеи были разорваны мечной ци, а тонкий и острый короткий клинок устремился прямо в спину Чэнь Лаочжуна.
Там, где он проходил, раздавалось шипение, а в воздухе вспыхивали бесчисленные крошечные искры.
Чэнь Лаочжун даже не успел вскрикнуть, как тяжело рухнул на землю.
Короткий клинок глубоко вошёл ему в спину, почти расколов её пополам.
Мэн Цзянцин выбросил крюк на верёвке и зацепил рукоять клинка.
Извлекая оружие, он по инерции нанёс новый удар и перерезал Чэнь Лаочжуну сухожилия под коленями, лишив его возможности бежать.
В этот момент один из охранников Мэн Цзянцина подоспел с большим винным кувшином.
Мэн Цзянцин схватил кувшин и бросил его.
Кувшин разбился о ползущего и отчаянно сопротивлявшегося Чэнь Лаочжуна, разлив вино.
Ночной воздух тотчас наполнил резкий запах реальгара.
Оказавшись залитыми реальгаровым вином, различные насекомые и паразиты, прятавшиеся на теле Чэнь Лаочжуна, в панике разбежались.
Мэн Цзянцин быстро отступил на несколько чжанов.
На самом деле это отступление было излишним, хотя насекомые и не обладали разумом, они всё же могли чувствовать, где находилась острая, холодная, подобная инею мечная ци.
Как осмелились бы они приблизиться к нему?
Каждое из них избегало его, словно от этого зависела его жизнь.
Мэн Цзянцин тихо приказал:
— Вывихнуть ему все суставы!
Другой необычайно крепкий охранник широким шагом подошёл к Чэнь Лаочжуну.
Он схватил его, словно орёл, цыплёнка, и быстрыми, решительными движениями принялся вывихивать ему суставы.
Раздалась непрерывная череда хрустов.
В мгновение ока каждый сустав Чэнь Лаочжуна оказался вывихнут.
Он лежал на земле, словно мягкая змея.
Поскольку была вывихнута и его челюсть, рот широко распахнулся, а сам он жадно хватал воздух.
Мэн Цзянцин снова приказал:
— Обработать раны, затем надеть железные путы!
Двое охранников нанесли на раны Чэнь Лаочжуна лекарство и перевязали его.
Затем они достали тонкие железные цепи, покрытые шипами, которые носили с собой, и снова связали пленника.
Шипы сцеплялись кольцо за кольцом. Без помощи опытного мастера снять их было практически невозможно.
Теперь Чэнь Лаочжун не мог сбежать. Даже умереть ему было бы крайне трудно.
Двое охранников взялись за застёжки на концах железных пут и потащили Чэнь Лаочжуна обратно в комнату.
Позади него на земле остался длинный кровавый след.
Юнь Яньжань, левой рукой державший Чэнь Журу за шею, также выбежал наружу и стал свидетелем всей сцены.
Спина Чэнь Журу похолодела.
Он всегда знал, что императорская стража внушает страх, но никогда не представлял, что она может быть настолько ужасной.
Мэн Цзянцин повернулся к Чэнь Журу:
— Кто такой Чэнь Лаочжун на самом деле?
Чэнь Журу не смог ответить.
Теперь он действительно не знал, что это за человек, слуга, почти двадцать лет честно прослуживший семье Чэнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
