По дороге в Лучжоу Мэн Цзянцин не удержался и спросил:
— Центурион Цинь, кто такая Му Чэнь?
Центурион Цинь понизил голос:
— Когда командир Шэнь только поступил в императорскую стражу, он однажды принёс в архив портрет женщины и попросил меня помочь разыскать её. Но тогда он был всего лишь маленьким, никому не известным стражником. Я ему сочувствовал, однако не мог выделить людей для расследования.
Он вздохнул:
— Я уже стар и не помню, что было вчера, зато помню события десятилетней давности. Ах, это лицо… Два совершенно одинаковых лица.
И одинаковое спокойное выражение.
Им действительно следовало догадаться об этом раньше.
Не всякая женщина могла обладать такой осанкой и темпераментом.
Мэн Цзянцин задумался:
— Почему же командир Шэнь потом перестал её искать?
На самом деле он хотел спросить, оказалась ли Му Чэнь в Сяоси Тянь намеренно или случайно?
Центурион Цинь с волнением ответил:
— Кто знает? Возможно, когда положение командира Шэня стало всё выше, у него появилось всё больше врагов, и продолжать поиски этой женщины стало неудобно. Иначе достаточно было просочиться хотя бы малейшему слуху — и ей тотчас грозила бы смертельная опасность. Мне лишь непонятно, почему эта женщина, несмотря на позднейшую известность командира Шэня, так и не пришла его искать.
Мэн Цзянцин промолчал.
Он слышал слова, которые Шэнь Гуанли прошептал Му Чэнь. Его слух всегда был поразительно острым.
Шэнь Гуанли сказал ей:
— Моё настоящее имя — Шэнь Бай, я родом из Сяошаня.
Вероятно, эта женщина никогда не знала, что могущественный командир императорской стражи Шэнь Гуанли на самом деле был Шэнь Баем.
Даже сейчас Мэн Цзянцин не знал, есть ли у Шэнь Гуанли родственники. Рядом с ним, казалось, находился лишь тот старый слуга.
Если у Шэнь Гуанли действительно не было другой семьи, то после их действий, приведших к гибели Му Чэнь, вероятно, никто из них не получил бы даже могилы.
По спине Мэн Цзянцина снова выступил холодный пот.
Центурион Цинь рассеянно сказал:
— Я слишком долго служу в императорской страже и слишком много знаю. Боюсь, рано или поздно эта старая жизнь мне уже не понадобится.
Мэн Цзянцин внезапно улыбнулся:
— Центурион Цинь, раз уж так, вы ведь не возражаете рассказать мне ещё об одном человеке? Кто такой Шэнь Бай из Сяошаня?
Центурион Цинь долго думал, прежде чем ответить:
— Семья Шэнь из Сяошаня тоже считалась местным знатным родом. У них действительно был младший сын по имени Шэнь Бай, но ещё во времена монгольской династии Юань он стал монахом.
Внезапно поняв, о ком идёт речь, он уставился на Мэн Цзянцина:
— Капитан Мэн, вам не следует расследовать старые дела. Если командир Шэнь обернётся против нас, ни вы, ни я этого не переживём!
Поначалу они с Мэн Цзянцином были лишь случайными знакомыми. Но после пережитой вместе угрозы жизни их отношения, естественно, стали гораздо ближе.
Центурион Цинь не мог спокойно смотреть, как этот молодой человек безрассудно провоцирует тигра.
Мэн Цзянцин понял, что центурион Цинь желает ему добра, поэтому улыбнулся:
— Я, разумеется, знаю, что никто из нас не может сравниться с командиром Шэнем.
После паузы он словно про себя добавил:
— Неудивительно, что Его Величество совершенно не возражает против иероглифа «гуан» в имени командира Шэня.
Вероятно, император Хунъу давно знал, что Шэнь Гуанли действительно был лысым монахом.
Шэнь Бай из Сяошаня…
Какая история скрывается за прошлым Шэнь Гуанли?
В голове Мэн Цзянцина мысли кружились вихрем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
