Фан Сянье оказался вовлечён в это дело по чистой случайности. Прежде он находился на границе Юньчжоу и Лочжоу, а после возвращения был понижен в должности из-за истории с поэтическим собранием, поэтому не участвовал в борьбе за престол. Когда император упал в обморок прямо в зале приёмов, Су-ван заблокировал императорский дворец, и Фан Сянье, как и все остальные, не знал об истинном состоянии здоровья его величества. Однако несколько дней назад, когда он по обыкновению отправился в храм Цзиньань, чтобы возжечь благовония, его окликнул настоятель, наставник Сунъюнь. Со спокойным лицом наставник Сунъюнь сказал, что хочет попросить его о помощи.
Кто бы мог подумать, что эта помощь заключалась в том, чтобы тайно переправить пришедшего в себя после обморока императора в храм Цзиньань.
Наставник Сунъюнь в юности некоторое время провёл во дворце и ещё тогда подружился с императором. Когда во дворце начались перемены, император, не доверяя ни Су-вану, ни Цзи-вану, тайно связался с наставником Сунъюнем и скрытно покинул дворец, прибыв в храм Цзиньань.
Вот только император и не предполагал, что наставник Сунъюнь призовёт на помощь Фан Сянье.
В то время наставник Сунъюнь, перебирая чётки, произнёс «Амитофо»1 и сказал, что Фан Сянье — человек с душой, подобной пустой долине, проницательный и сообразительный, и что молодым людям редко свойственен такой склад души, поэтому ему можно доверять. И впрямь, человек, стоящий над мирской суетой: даже о делах огромной важности он говорил с невозмутимым спокойствием.
Тогда император посмотрел на склонившегося в поклоне Фан Сянье и, не зная, что сказать, предоставил всё наставнику Сунъюню.
В это время император на ложе медленно открыл глаза, и Чжао-гунгун радостно воскликнул:
— Император очнулся!
Затуманенный взор императора скользнул по сторонам и остановился на Фан Сянье, после чего взгляд его постепенно прояснился. Он безучастно произнёс:
— Фань-айцин прибыл.
Фан Сянье совершил поклон:
— Докладываю императору, ничтожный подданный принёс лечебные травы и укрепляющие средства.
Император протянул руку, и Чжао-гунгун немедленно поддержал его, помогая сесть и опереться на спинку кровати, после чего заботливо вложил императору в руки грелку.
Прищурившись, император оглядел Фан Сянье с ног до головы и сказал:
— Я помню, ты — ученик Яо Цзяньхэ.
Яо Цзяньхэ, занимавший пост правого советника Шаншушэн второго ранга и участвовавший в управлении государственными делами, был тем самым человеком, которого чиновники почтительно именовали Пэй-гогуном.
— Ничтожный подданный с детства лишился отца. Путь в Наньду для сдачи экзаменов был полон невзгод, и мне посчастливилось получить покровительство сановника Яо, который приютил меня на несколько дней. Я не постиг и двух-трёх десятых от знаний сановника Яо, поэтому мне стыдно называться его учеником, — ни подобострастно, ни надменно ответил Фан Сянье.
— Фань-айцин в семнадцать лет попал в список отличившихся, став самым молодым чжуанъюанем с момента основания Далян. Тебе следовало бы быть преисполненным воодушевления и довольным собой, однако в твоём облике никогда не было спеси. Ты всегда полон смиренного опасения, а твоё сердце предано простому люду, в чём проявляется добродетель Второго Мудреца Янь Хуэя2. Раньше я намеренно подверг тебя испытаниям и понизил в должности; понимает ли Фань-айцин мои благие намерения?
Фан Сянье немедленно поклонился и произнёс:
— Удостоиться милостивого внимания императора — истинное счастье в жизни Сянье, и я умру без сожалений.
Затем он услышал тихий голос императора:
— Сейчас я слаб телом и немощен, боюсь, дней моих осталось немного. Как думает Фань айцин, кому из принцев было бы уместнее всего доверить Далян?
Этот вопрос был слишком опасным. Фан Сянье на мгновение замер, почувствовав неладное, и тут же опустился на колени:
— Ваше величество пребываете в расцвете сил, и Вам непременно суждено прожить до ста лет. Как смеет ничтожный подданный вести безрассудные речи о подобном?
Император слегка усмехнулся и не стал отпускать его, а сказал:
— Яо Цзяньхэ весьма близок с Цзи-ваном. Что Фань-айцин думает о Цзи-ване? Способен ли он нести великое бремя?
Фан Сянье покрылся потом, его кулаки сжались. Он понял, что император во что бы то ни стало хочет услышать от него ответ. После долгих колебаний он, стиснув зубы, произнёс:
— Гогун-дажэнь знаком с Цзи-ваном лишь из-за родственных связей через брак, и, должно быть, не имеет иных помыслов. Если судить с точки зрения моего скудоумия… Цзи-ван и Су-ван хоть и выдающиеся таланты, обладающие великими стратегическими планами, но если судить по гражданским талантам и военным заслугам, Цзинь-ван также не уступит им.
Наступила тишина. В этой запутанной и неясной обстановке Фан Сянье не был до конца уверен в своих догадках.
Император не выглядел особо радостным, когда увидел его. Формально Фан Сянье был учеником и протеже Яо Цзяньхэ, и хотя не совершал ничего предосудительного, всё же казался сторонником фракции Цзи-вана. Император скрывался в храме Цзиньань много дней и ни разу не попытался связаться с Цзи-ваном, находившимся за пределами города. Очевидно, он не был доволен Цзи-ваном. К тому же император не желал оставаться во дворце и тайно бежал, а значит, явно опасался и Су-вана, контролирующего дворец.
Если он угадал верно, император не был доволен обоими сыновьями, чьи крылья уже окрепли, и оставшимся наиболее подходящим кандидатом был Цзинь-ван. Среди всех принцев Цзинь-ван был довольно молод, он мастерски владел каллиграфией и целыми годами предавался живописи и поэзии, казалось бы, не проявляя интереса к государственным делам и всячески избегая распрей из-за престола. Однако Фан Сянье однажды довелось читать стихи Цзинь-вана: сила его кисти была велика, а широта души явно не ограничивалась лишь этим — он просто скрывал свои таланты.
— Цзинь-ван… — император тихо рассмеялся и медленно произнёс: — Фань-айцину не нужно так нервничать, встань.
Фан Сянье слегка выдохнул: похоже, он сделал верную ставку.
Он поднялся с пола. Император махнул рукой, и стоявший рядом Чжао-гунгун придвинул стул, чтобы Фан Сянье мог сесть. Император безучастно сказал:
— Су-ван и Цзи-ван хотели воспользоваться моей болезнью, чтобы узурпировать трон. Если бы я не подготовился заранее, то погиб бы во дворце. Как могут подобные бесчеловечные и несправедливые люди унаследовать земли и горы моего Далян? То, что сказал Фань айцин, я также глубоко разделяю. Цзинь-ван хоть и молод, но добросердечен и учтив, он может принять бразды правления. В будущем подле него должны быть способные люди, чтобы помогать ему. Я благоволю тебе, и в будущем рядом с ним обязательно найдётся место и для тебя.
Фан Сянье выразил благодарность, но в душе понимал, что это лишь слова императора, призванные его успокоить. До того как наставник Сунъюнь нашёл его, император наверняка уже отобрал группу способных чиновников для Цзинь-вана. Учитывая тесную связь Фан Сянье с Яо Цзяньхэ, он, боюсь, был исключён из этого списка.
Судя по поведению императора, он, возможно, намеревался позволить Су-вану и Цзи-вану сражаться друг с другом, подобно кулику и мидии, чтобы Цзинь-ван извлёк выгоду, как тот рыбак. Когда Су-ван и Цзи-ван взаимно ослабят друг друга и на престол взойдёт новый император, ни одна из двух партий, поддерживавших двух принцев, не получит выгоды. Вероятно, им суждено прийти в упадок, а власть при дворе будет перераспределена.
Значит ли это, что данные перемены были устроены императором? Нет, всё произошло слишком внезапно, вряд ли это входило в изначальные намерения императора. Скорее всего, резкое ухудшение здоровья императора спровоцировало эти события раньше времени.
Ум Фан Сянье работал быстро, анализируя текущую ситуацию. Однако он услышал, как император отрешённо спросил:
— Военачальник Дуань ещё не вернулся?
Фан Сянье оторопел и втайне крепко сжал кулаки.
— Докладываю Вашему Величеству, военачальник Дуань ещё не прибыл в Наньду.
— Если посчитать время, он уже должен был прибыть. Как думает Фань-айцин, почему он до сих пор не вернулся?
— Ничтожный подданный не смыслит в ратных делах и не смеет рассуждать об этом. Должно быть, обстановка в пути неспокойная, и гонец ещё не добрался.
Император тихо усмехнулся и медленно произнёс:
— Как только начались перемены, я издал указ о его возвращении. Военачальник Дуань — человек настолько осведомлённый, как же он мог не вернуться до сих пор?
Фан Сянье почувствовал, что его ладони увлажнились от пота.
К счастью, Император не стал продолжать эту тему, безучастно сменив разговор на другое.
- Амитофо (阿弥陀佛, Āmítuófó) — китайская форма произношения имени Будды Амитабхи, используемая как приветствие или восклицание. ↩︎
- Второй Мудрец Янь Хуэй (复圣颜回, fù shèng yán huí) — почитаемый титул любимого ученика Конфуция, прославившегося своей скромностью и добродетелью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
