Сентябрьским вечером незаметно опустились сумерки.
Ван Чжань помогал мастеру по установке протезов подогнать Пэй Чуаню новый протез. За эти два года Пэй Чуань подрос, и параметры культи перестали соответствовать прежним, поэтому требовалась замена. Будучи лечащим врачом Пэй Чуаня, Ван Чжань очень хорошо знал его состояние.
Вся группа провозилась до половины девятого вечера, когда в городе уже зажглись неоновые огни.
Когда Пэй Чуаню установили протез, Ван Чжань с облегчением выдохнул, но не удержался от упрёка:
— Что ты натворил? До чего нужно было дойти, чтобы сломать протез?
Протез Пэй Чуаня имитировал живую конечность и был водонепроницаемым — на данный момент это был довольно высокий уровень для отечественного производства. Насколько же ужасно всё должно было быть, чтобы он сломался так, что на нём стало невозможно ходить.
— Убил бродячую собаку.
Ван Чжань лишился дара речи, решив, что тот шутит:
— Ч-что? — Он тут же добавил: — Дай я тебя осмотрю.
Пэй Чуань оттолкнул его руку:
— Больше меня нигде не кусали.
Пэй Чуаню и самому казалось это ироничным. Вышло так, что протез спас ему жизнь.
Он спустился с больничной койки, и Ван Чжань сказал:
— Она всё ещё ждёт снаружи.
И что только было на уме у этого паршивца, раз он позволил девчонке проделать весь этот путь вместе с ним.
Пэй Чуань тихо хмыкнул в знак согласия. Он знал.
Он толкнул дверь. Осенний ночной воздух был прохладным, огни города загорались один за другим. Бэй Яо чинно сидела на синем больничном стуле для сопровождающих. Стоило ему выйти, как она уставилась на него своими огромными глазами, полными тревоги.
Он подошёл к ней и спросил:
— Тебе не холодно?
Бэй Яо покачала головой. Она боялась услышать ответ, но всё же спросила дрожащим голосом:
— С тобой всё в порядке?
Пэй Чуань ответил:
— Всё в порядке.
Она приоткрыла рот. События сегодняшнего дня почти перевернули все её представления, копившиеся годами. Пэй Чуань уже давно досконально познал тепло и холод человеческих отношений.
И лишь она жила в чистоте и радости, надеясь, что он будет хорошим человеком.
Но если все вокруг так с ним обходились, какая у него была причина быть хорошим?
Родители детей в панике смотрели на своих сокровищ, даже Чжао Чжилань едва не упала в обморок от испуга за родного сына, Бэй Цзюня.
Бэй Яо было бесконечно грустно, она чувствовала стыд.
В детстве мир кажется невообразимо прекрасным, но некоторые вещи заставляют юношей и девушек взрослеть.
Было уже довольно поздно. Перед уходом Бэй Яо предупредила Бэй Лицая, однако дождаться транспорта от городской больницы до дома было не так-то просто. Пэй Чуань не приехал на собственной машине и не предложил Ван Чжаню подвезти их.
Он повёл Бэй Яо вперёд.
Дул лёгкий ночной ветерок, юноша засунул руки в карманы. Пэй Чуань всегда был немногословен. Если с ним никто не заговаривал, он мог просидеть в тишине весь день.
Выплыла луна, высоко повиснув в небе.
Бэй Яо медленно следовала за ним, краснота в уголках её глаз ещё не прошла. Чем больше она думала, тем печальнее ей становилось. Если бы Пэй Чуань не вернулся сам, неужели она потеряла бы его в песках времени?
Есть вещи, которые не имеют отношения к смутной первой любви.
Она посмотрела по сторонам и увидела старика, продающего воздушные шары с гелием. Бэй Яо сказала:
— Пэй Чуань, подожди меня.
Пэй Чуань остановился и стал смотреть, как она подбежала к старику и, активно жестикулируя, указала на шары наверху. Старик подал ей шарик в виде стрекозы.
Держа его за ниточку, она трусцой вернулась назад.
Множество детей смотрели на неё и её шарик. Голос её звучал немного гнусаво, с той мягкой нежностью, что присуща только девушкам:
— Пэй Чуань, протяни руку.
Он сжал кулак и вынул из кармана левую руку, не давая ей увидеть ещё не сошедшую красноту и отёк на ладони.
Бэй Яо привязала шарик к его запястью. Она завязала узел, и бедный шарик болтался между ними туда-сюда, выглядя крайне нелепо.
Пэй Чуань же не стал его отвязывать.
Наполненная газом стрекоза легко парила в воздухе, словно случайное прикосновение её кончиков пальцев.
Его гордость не могла подавить жажду, и потому она сейчас была здесь.
Пэй Чуань тихо спросил:
— Что ты делаешь?
Бэй Яо ответила:
— Прости, это всё по моей вине. Тебе ведь было очень грустно, когда ты ушёл из дома год назад?
Он молча смотрел на неё.
Девушка робко улыбнулась. Её улыбка была подобна капле росы, упавшей с ветки. Невероятно прекрасная в лунном свете, она замерла в ожидании его ответа.
В это мгновение с него слетела вся дерзость и напыщенность последнего года, и на душе даже стало как-то тоскливо.
Он сказал:
— Нет.
Он сам по себе был дурным человеком, откуда взяться грусти? Просто захотел уйти и ушёл.
Она сказала:
— Когда я была маленькой, я однажды чуть не потерялась. Тогда мама привязала к моей руке шарик с гелием и сказала, что так сможет увидеть меня с первого взгляда и вернуть. Пэй Чуань, прости, что не смогла тебя найти. Пожалуйста, извини меня.
Его взор упал на неё.
Осенняя ночь была холодной, она была одета в бежевую кофту с рукавами средней длины и немного ежилась от прохладного ветра. Но её улыбка прояснилась, она протянула свою белую нежную ручку:
— Можешь меня ударить, только прости меня, ладно?
Совсем как в детстве, когда он злился на то, что она вечно нарушает границы, а она робко говорила: «Можешь меня ударить, только прости меня, ладно?»
Конец длинной улицы.
В ушах свистел ветер, и его сердце внезапно смягчилось.
В чём же она была виновата? Всё это время это он плохо с ней обращался, так что она даже удивилась тому, что он её любит. Он вернулся лишь ради своих чувств и эгоистичных желаний.
Она не изменилась, это он стал ещё хуже.
Ему ещё сильнее захотелось сжать эту руку. Собственно, ради этого он и позволил ей пойти следом. Но в итоге он так и не сделал этого.
Он с отчаянием подумал: «Мне конец, я стал любить её ещё сильнее».
Поэтому он сказал:
— Пойдём домой.
Никакие коварные планы и уловки не имели смысла перед её искренней, сияющей совсем рядом улыбкой. Оказалось, был человек, который никогда и не думал его бросать.
Последний автобус до дома пришёл по расписанию, и в пути его мерно покачивало.
Бэй Яо впервые спала так спокойно.
Пэй Чуань сидел рядом с ней. Окно было приоткрыто на узкую щёлочку. Фонари на этой дороге светили тускло, тени деревьев не могли скрыть лунный свет. Снаружи виднелся лишь старый магазин пластинок, откуда доносилась ещё более старая песня. Он прислушался. Это была «Лунная серенада» Ли Кэциня. Он повернул голову к ней. Она спала, совершенно беззащитная, опустив длинные ресницы…
…
Но сердце моё ежеминутно всё так же ей одной полно,
Она, подобно этой луне, всё так же хранит молчание.
Скрипка поёт соло, ясная луна склонилась в поздней осени,
Моя тревога и жажда пребудут и впредь.
В бессонную ночь всё так же вглядываюсь в звёзды на краю небес,
Всё так же слышу, как скрипка дразнит, словно плач и мольба.
Отчего же в моём небе остался лишь полумесяц?
После этой ночи все вести оборвутся.
Человек подобен ясной луне в небе, им невозможно обладать.
Он чувствовал горечь и печаль, но в то же время радовался тому, что ещё не успел по-настоящему причинить ей боль.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
