У Цяо Цзинцзин словно на миг отключилось питание…
Лишь спустя добрых несколько секунд она выдавила сухое:
— Свободно.
И подобрала ноги, пропуская его к соседнему креслу.
Ей показалось, будто он едва заметно усмехнулся. Юй Ту протиснулся мимо и опустился рядом. Горячее мужское дыхание и его присутствие в ту же секунду безоговорочно заполнили все её чувства.
Фильм шёл уже минут пять, прежде чем Цяо Цзинцзин окончательно пришла в себя. Её тут же кольнула запоздалая досада: это что же, он сейчас только что бессовестно с ней заигрывал?! А она даже не нашла что ответить?! Это же форменный позор для матёрой представительницы шоу-бизнеса!
Краем глаза она с подозрением покосилась на Юй Ту. Тот неотрывно смотрел на огромный экран; его породистый, точёный профиль выражал абсолютную сосредоточенность и внимание…
«Ладно уж…»
Цяо Цзинцзин отвела взгляд и тоже принялась смотреть кино. Однако уже через пару минут её одолели смутные сомнения. Сюжет, судя по всему, рассказывал о том, как главный герой вопреки запретам и сопротивлению семьи упорно шёл за своей мечтой?
Она вспомнила тот вечер, когда Юй Ту с бесконечной горечью в глазах признался, что решил отказаться от звёзд и бескрайних далей…
Не станет ли ему невыносимо тяжело смотреть такую историю?
Мультфильм оказался на редкость увлекательным: все полтора часа пролетели на одном дыхании. Главный герой, разумеется, отстоял мечту и в итоге заслужил безоговорочную поддержку родных. Под финальную музыку пошли титры, и растроганные зрители потянулись к выходу.
Цяо Цзинцзин и Юй Ту поднялись с мест лишь тогда, когда зал окончательно опустел.
— Я провожу тебя до дома.
Цяо Цзинцзин молча кивнула.
Всю дорогу обратно Юй Ту был задумчив и немногословен. Она украдкой поглядывала на него: в ночной темноте его лицо казалось бесстрастным, но, заметив её взгляд, он вопросительно вскинул бровь.
— Э-э… Я не знала, что там такой сюжет.
— Хороший фильм, — спокойно отозвался Юй Ту. — В кино мечтам везёт куда больше.
Цяо Цзинцзин всё же не выдержала и спросила:
— В прошлый раз ты сказал, что собираешься всё бросить. Почему? — она вспомнила его слова о вступительных экзаменах. — Опять из-за родителей? Но ведь твой дядя, кажется, тоже работал в космической отрасли? Почему они так противились?
Юй Ту слегка оторопел.
Цяо Цзинцзин тут же осеклась, осознав, что сболтнула лишнее! Она торопливо задрала голову к звёздному небу, делая вид, что считает облака.
Однако Юй Ту не стал менять тему. Он смотрел на неё, и в глубине его глаз теплилась мягкая усмешка.
Цяо Цзинцзин пришлось опустить глаза с небес на землю:
— Ну… это… Пэйпэй…
Юй Ту понимающе кивнул:
— Я знаю. Она держит руку на пульсе всех сплетен класса.
— …Ну да, так и есть.
Цяо Цзинцзин поспешила перевести стрелки:
— Неужели родители до сих пор были против?
— Когда я поступал в магистратуру, они дали добро.
— Тогда в чём же дело?
Прежняя слабая улыбка окончательно сошла с его лица. Прошло немало времени, прежде чем Юй Ту тихо заговорил:
— Не так давно мои родители приезжали в Шанхай. И мне ничего не сказали. Я узнал обо всём только тогда, когда позвонила тётя и спросила, как мама, доброкачественная ли опухоль. Только тогда я понял, что они приехали на обследование к врачам.
— Когда я бросился их искать, они ютились в крошечной ночлежке за несколько десятков юаней в сутки. В комнате стояли коробки с дешёвым печеньем и пачки лапши быстрого приготовления.
Цяо Цзинцзин перебирала в голове десятки возможных причин, но никак не ожидала столкнуться с вещью столь обыденной, приземлённой и… абсолютно неразрешимой. Ей стало нестерпимо стыдно за своё праздное любопытство.
— С твоей мамой всё в порядке?
— Обошлось. Ложная тревога, — Юй Ту опустил глаза. — Но я не могу перестать думать: а если бы диагноз подтвердился? Смог бы я оплатить ей лучшую медицину?
Он с горечью усмехнулся собственному ответу:
— Нет. Хотя мог бы. Но не могу.
В ту секунду с языка Цяо Цзинцзин едва не сорвалось: «Я могу помочь тебе!». Но она вовремя прикусила язык, понимая, что этих слов произносить нельзя ни в коем случае. Помолчав, она тихо спросила:
— И чем ты планируешь заняться дальше?
— Скорее всего, пойду в инвестбанк.
Впрочем, за столько лет знания по первой специальности основательно выветрились, так что начинать придётся с самых низов. Он криво улыбнулся — в его голосе сквозила тяжёлая глухая самоирония:
— С самого детства я гордился своим умом. И вот мне тридцать лет, а за душой — ни гроша, ни свершений.
Цяо Цзинцзин замерла посреди улицы, глядя на него и не находя слов.
Юй Ту постоял немного и тихо произнёс:
— Пойдём. Уже поздно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.