В кабинке ресторана повисла мёртвая тишина.
На лице профессора Чжана сменилась целая гамма чувств, застыв в итоге выражением глубочайшего разочарования. Однако он не стал сыпать упрёками — лишь словно в одно мгновение потерял весь свой внутренний огонёк.
— Я понимаю… за эти годы ушли многие, и выбор каждого из них я понимаю. Я просто… разочарован, — старый профессор повторил слово «понимаю» несколько раз, но перед учеником, на которого возлагал самые большие надежды, сдержать горечь так и не сумел: — Юй Ту, ты меня безмерно разочаровал.
— Ты был моим самым способным, самым многообещающим учеником. Я думал… — он тяжело вздохнул. — Ладно бы ветераны космонавтики, начинавшие на голом энтузиазме с чистой страницы! Но взять хотя бы твоего коллегу Гуань Цзая: он в своё время бросил в Америке баснословный оклад и вернулся на родину. Я всегда был уверен, что ты слеплен из того же теста, что у тебя тоже есть свои идеалы и стойкость.
Юй Ту не проронил ни слова в своё оправдание. Уставившись неподвижным взглядом в белую скатерть перед собой, он хранил глухое молчание.
У Цяо Цзинцзин щемящей болью сжалось сердце.
— Но ведь Юй Ту тоже отказывался от высоких окладов! — вырвалось у неё.
Юй Ту в изумлении вскинул голову. Супруги-профессора тоже ошеломлённо уставились на девушку.
— По-моему, Юй Ту и его коллеги — специалисты высочайшего класса, которые заслуживают самого лучшего отношения, — продолжила Цяо Цзинцзин. — Одно дело, когда человек бескорыстно жертвует собой по доброй воле и без малейшего давления. Но требовать от них забыть обо всём на свете, прикрываясь высокими идеалами и верой в науку, — не будет ли это своего рода… — в голове промелькнуло верное слово, и она выпалила без раздумий: — …моральным шантажом?¹
— Цзинцзин! — резко оборвал её Юй Ту.
Цяо Цзинцзин осеклась. Её тут же обожгло раскаяние: она поступила слишком импульсивно.
— Простите, — поспешно выдавила она.
В кабинке вновь воцарилось ледяное молчание.
Юй Ту поднялся из-за стола:
— Профессор, простите нас. Мы больше не будем мешать вашему праздничному ужину.
На этот раз пожилая чета удерживать их не стала. Цяо Цзинцзин, опустив голову, поспешила вслед за Юй Ту к выходу из ресторана.
* * *
Прохладный ночной ветерок немного отрезвил Юй Ту. Он остановился и с нескрываемой досадой в голосе произнёс:
— Ты пользуешься самыми щедрыми привилегиями этого общества и не имела никакого права говорить подобное профессору.
Цяо Цзинцзин замерла.
Её и без того терзало чувство вины, но эти слова кольнули прямо в сердце острой иглой. Она резко вскинула на него глаза:
— Что это значит?! То есть будь я кем-то другим, а не суперзвездой Цяо Цзинцзин, мне можно было бы это сказать?! — широко распахнутыми глазами она смотрела ему в лицо. — Я ведь просто хотела защитить тебя! Я…
Она больше не могла сдерживать рвавшийся наружу крик души:
— Да я сильнее кого бы то ни было на свете хочу, чтобы ты оставался инженером-конструктором!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.