Вот так, в череде серых будней, промелькнул Новый год. Незадолго до этого Юй Ту проводил Чжай Ляна, и теперь в квартире по ночам стало ещё пустыннее и холоднее.
Впрочем, в январе ему предстояла важная задача — командировка в пустыню на целый месяц.
Речь шла о полигонных испытаниях секретного изделия. Хотя генеральным разработчиком этой модели выступал другой институт, они с Гуань Цзаем вели ключевую часть расчётов, и теперь, когда наступила фаза натурных испытаний на полигоне, требовалось их личное присутствие.
Перед отъездом Юй Ту решил наведаться в родной город.
Родители несказанно удивились, увидев сына на пороге:
— Ты же только в октябре приезжал! Что стряслось?
В октябре, едва уйдя в длительный отпуск, он действительно приехал домой, но уже на четвёртый день родители начали тревожиться: почему отпуск такой длинный, уж не случилось ли чего на службе?
Тогда решение ещё не созрело, и он не хотел понапрасну волновать стариков. Чтобы пресечь домыслы, он сделал вид, что возвращается на работу в Шанхай, а на самом деле целыми днями бесцельно резался в игры — пока не столкнулся с Цяо Цзинцзин.
Мама выглядела бодрой и здоровой, но от её первых слов у Юй Ту сжалось сердце: он так мало времени уделял родителям.
— Скоро уезжаю на месяц в командировку, связь там наверняка будет с перебоями, вот и решил заехать перед отъездом.
Мать не стала выспрашивать подробностей — куда и зачем, лишь с лёгким упрёком заметила:
— Хоть бы предупредил заранее! — И тут же добавила: — Новый год по лунному календарю нынче поздний, к праздникам-то успеешь вернуться?
— Успею.
Отец бросил взгляд на часы и предложил сбегать за готовой едой в кулинарию, но тут же получил нагоняй от супруги:
— Сын только с дороги, а ты его магазинной стряпнёй кормить собрался?! Тоже мне отец!
В итоге отец отправился на рынок за свежей курицей и живой рыбой. Закончили готовить лишь к часу дня. Чтобы порадовать родителей, Юй Ту нарочно положил себе вторую миску риса, и лица стариков озарились неподдельным счастьем.
Пообедав и немного поболтав с родителями, Юй Ту ушёл в свою комнату.
Комната была небольшой, с окнами на север. Здесь пронеслись все годы его юности. Поступив в университет, он бывал дома наездами, поэтому обстановка осталась нетронутой со времён старших классов: на полках стояли старые книги, а в застеклённом шкафу ровными рядами поблёскивали кубки и грамоты за всевозможные победы и олимпиады.
Он постоял посреди комнаты в задумчивости, затем вытащил с полки один из томов и принялся рассеянно листать страницы.
Вошла мать с тарелкой вымытых фруктов, заглянула через плечо и удивилась:
— Зачем тебе школьные учебники понадобились?
— Да так, низачем, — Юй Ту с лёгким смущением захлопнул книгу и вернул на место.
На самом деле за этой поездкой домой стояло не только сыновнее чувство, но и смутный, щемящий порыв. В последнее время в памяти то и дело всплывали старшие классы — раз за разом, словно он отчаянно пытался отыскать в осколках прошлого нечто упущенное, недогляденное тогда.
Увы, крупиц было слишком мало.
Он понимал, насколько нелепо и сентиментально это выглядит со стороны, но ничего не мог с собой поделать. Чтобы скрыть неловкость, он спросил:
— А почему старые учебники до сих пор здесь?
— Да при уборке руки не дошли выбросить.
Юй Ту окинул комнату взглядом:
— А где мой старый системный блок?
Мать припозднилась с ответом, припоминая:
— Ты же сам сказал, что он больше не нужен — старьё совсем. Мы его вниз, в велосипедный сарай спустили.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.