Она твёрдо решила прикинуться дурочкой.
Когда они доехали до её жилого комплекса, Цзи Син вышла из машины. Хань Тин тоже открыл дверцу и сказал:
— Я провожу.
Цзи Син понимала, что отказываться бесполезно, и, скрепя сердце, направилась вместе с ним вглубь двора.
Они по-прежнему молчали, идя сквозь пятнистые тени от деревьев. Она теребила ремешок сумки, низко опустив голову; он, высокий и статный, шёл, засунув руки в карманы. Свет уличных фонарей то укорачивал, то удлинял их тени.
Осенняя ночь дышала тоскливой прохладой.
Наконец они подошли к её подъезду. Цзи Син остановилась и тихо произнесла:
— Я пришла.
Хань Тин пристально посмотрел на неё:
— Я провожу тебя до квартиры.
В голове у Цзи Син зазвучал сигнал тревоги, и она упрямо возразила:
— Не нужно, господин Хань, возвращайтесь к себе.
Хань Тин без тени улыбки дёрнул уголком губ:
— Всего лишь провожу до дверей. Ты ведь не вообразила себе невесть что?
Сердце Цзи Син гулко ухнуло, она не смогла вымолвить ни слова и, понурив голову, вошла в подъезд.
Он шёл следом. В узком и тесном пространстве лестничной клетки его высокая фигура казалась слишком внушительной; Цзи Син чувствовала, как пространство сжимается, отчего ей становилось трудно дышать.
Она сжимала в руке ключи, на душе было неспокойно. Девушка шла медленно и на повороте украдкой взглянула на него. Он смотрел бесстрастно, но в его взгляде чувствовалось давление. Она тут же отвела глаза и ускорила шаг.
Хань Тин шёл неторопливо и вскоре отстал. Он спросил:
— От меня сильно пахнет спиртным?
Цзи Син запнулась и даже всерьёз принюхалась, после чего покачала головой:
— Вовсе нет.
Хань Тин:
— Тогда почему ты так бежишь?
«…» Она молча замедлила шаг, ожидая, пока идущий сзади человек приблизится. Дистанция сократилась.
Сердце билось всё быстрее — то ли от волнения, то ли от подъёма по лестнице.
Наконец они добрались до верхнего этажа.
Цзи Син обернулась и, указав рукой себе за спину, сказала:
— Господин Хань, я пришла.
Хань Тин кивнул.
Она бросила на него настороженный взгляд, собираясь поскорее зайти в дом, но стоило ей отвернуться, как он сделал шаг вперёд, перехватил её руку и мягким движением притянул к себе.
Она внезапно врезалась в него и вздрогнула, словно от удара током. Цзи Син попыталась вырваться, но он перехватил и вторую её руку, завёл их обе ей за спину и крепко сжал, заключая девушку в объятия.
От макушки до кончиков пальцев ног у неё всё онемело. Она в ужасе уставилась на него; он склонил голову, его красивое лицо было совсем рядом, щёки раскраснелись, и чувствовался едва уловимый запах вина.
Она заподозрила, что принятая таблетка не помогла и он всё-таки пьян:
— Господин Хань, вы…
Хань Тин крепко сжал её запястья:
— Я давал тебе шанс. Но, судя по всему, ты не собираешься объясняться за то, что произошло сегодня вечером… Решила, что я мягкий человек и буду потакать тебе снова и снова, верно?
— Объясняться в чём? — Она продолжала играть в непонимание, отчаянно пытаясь вырваться.
— У тебя есть парень? — Хань Тин склонился к её уху и прошептал: — Может, стоит доложить ему о том, как мы с тобой нежничали в ночь твоего рождения?
Цзи Син пришла в ужас. Она не ожидала, что он может вести себя столь бесстыдно, и заизвивалась в его руках:
— Отпусти!
Хань Тин предостерёг:
— Будешь и дальше тереться об меня — возникнет реакция.
Уши у неё вспыхнули от жара, и она тут же замерла.
Он просто обнимал её, не предпринимая больше ничего. Внезапно лампа с датчиком погасла, и в подъезде стало темно. Она невольно вздрогнула, охваченная ещё большим страхом, боясь, что в темноте он позволит себе лишнее.
Но он этого не сделал. Он разжал её руки.
Она мгновенно отступила на шаг, с подозрением глядя на него.
Заметив этот взгляд, Хань Тин холодно усмехнулся:
— Теперь ты строишь из себя настороженную особу. Если всё действительно так, зачем тогда позволила мне подняться?
Цзи Син поняла: больше нельзя отмалчиваться и избегать разговоров о той ночи и сегодняшнем вечере. Она тут же поспешила признать вину:
— Прости за сегодняшний вечер. Ты спас меня, а я заставила тебя потерять лицо. Но… ты ведь слышал, что они говорили за столом! Я не могла выносить такие речи! Я слишком вспылила. У меня просто не хватило такта, я не смогла придумать другого выхода. Прости.
Однако Хань Тин ответил с холодной усмешкой:
— Дело не в отсутствии такта. Мне кажется, ты всё прекрасно понимаешь. И выход ты могла найти, просто решила, что если покажешь мне свой характер, то я ничего тебе не сделаю. Если сказать мягко — ты смелая только со мной; если грубо — ты просто злоупотребляешь моей благосклонностью.
Эти слова практически вскрыли их истинные отношения. Цзи Син мгновенно покраснела и со стыдом возразила:
— Что значит «смелая со своими»? Мы с тобой вовсе не в одной лодке!
Хань Тин посмотрел на неё и произнёс:
— Решила, что раз выбралась из-под одеяла, то можно меня не узнавать?
Сердце Цзи Син едва не выпрыгнуло из груди, она во все глаза смотрела на него.
В темноте он едва заметно улыбнулся — то ли с издевкой, то ли пытаясь разрушить её самообман:
— Думаешь, этим сможешь провести между нами черту?
Он продолжил:
— Цзи Син, той ночью ты легла в мою постель, и теперь нам так просто не разойтись.
От этих слов у Цзи Син в голове словно что-то взорвалось. Ей хотелось немедленно огрызнуться, и она выпалила почти на автомате:
— Это был всего лишь секс на одну ночь! Неужели это так важно? Между нами всё чисто, нас вообще ничего не связывает!
Внезапно зажглась лампа, осветив изменившееся лицо Хань Тина. Какое-то время он молчал, пристально глядя на неё, и от этого взгляда ей стало не по себе.
Она смутно почувствовала, что эти слова действительно разозлили его. Цзи Син ожидала вспышки гнева, но он всё же остался Хань Тином: лишь медленно улыбнулся и произнёс:
— Язык сработал быстрее, чем голова успела сообразить.
— Цзи Син, ты хочешь разорвать связь со мной, но получится ли у тебя сделать это чисто? С самого первого дня нашего сотрудничества ты сознательно или нет прикидывалась передо мной дурочкой, притворялась слабой и милой, чтобы понравиться мне и получить выгоду. Ты и не думала, что однажды заиграешься?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
