Взгляд Хань Тина слегка похолодел, и он, наконец, утратил свою обычную сдержанность:
— Ты думаешь, я настолько свободен, что целыми днями трачу силы, чтобы обманывать и ублажать тебя? Ты всегда плохо разбиралась в людях. Вместо того чтобы подозревать меня, почему бы тебе не направить эти усилия на то, чтобы остерегаться Чан Хэ? Почему «Тун Кэ» вошла в долю «Синчэнь»? Потому что он объединился с Хань Юань. Ты надеялась, что он станет для тебя тихой гаванью, а он лишь хотел получить выгоду от Хань Юань. При первой же возможности он продаст тебя с потрохами!
— Ты… — Цзи Син внезапно замерла, что-то осознав. — Ты заранее предвидел, что «Тун Кэ» так поступит…
Новости о контрольном пакете акций «Ханьхай» были секретными, он раскрыл их лишь недавно.
В ту ночь, когда она обманом заставила его подписать бумаги, он уже всё предвидел.
На сердце у неё стало невыносимо холодно, она едва держалась на ногах:
— Ты… ты заранее знал, что «Тун Кэ» захочет войти в долю «Синчэнь», ты даже хотел, чтобы у них это получилось… Ты сделал это, чтобы найти доказательства того, что Хань Юань сливает информацию Чан Хэ? Чтобы поймать её на крючок? Ты… — с ненавистью произнесла она, — «Синчэнь» для тебя всего лишь такая пешка?!
Хань Тин ледяным тоном ответил:
— Если бы это была просто пешка, я бы не стал утруждаться, чтобы вырвать её из рук «Тун Кэ»!
Цзи Син застыла, её взгляд расфокусировался.
Хань Тин взял её за плечи, пытаясь успокоить:
— Если ты хочешь, «Синчэнь» всё ещё твоя…
— Ты ужасен! — Цзи Син внезапно вздрогнула, оттолкнула его руки и снова залилась слезами, качая головой. — Не надо больше говорить мне, что это бизнес и что так и должно быть. Не используй это как оправдание. В моих глазах ты просто лицемерный, холодный и корыстный человек! У тебя вообще нет сердца!
Лицо Хань Тина стало землисто-серым, его челюсть сдержанно дрогнула. Он вдруг схватил её за руку и потащил вон из комнаты.
— Отпусти меня! — Цзи Син отказывалась идти, вырываясь из его рук.
Стиснув зубы, он с силой вытащил её в коридор. Цзи Син упиралась и кричала, расцарапав ему тыльную сторону ладони до крови; он протащил её через всю спальню в гардеробную и поставил перед огромным зеркалом в пол.
Он поднял её с пола, заставляя смотреть в зеркало.
Она рыдала, отбивалась и пыталась сбежать, но он крепко обхватил её сзади за талию и, сжав подбородок, заставил смотреть на отражение. В зеркале он был в строгом костюме, с холодным лицом и исцарапанными руками. Она же, зажатая в его объятиях, была вся в слезах и выглядела жалко.
— Посмотри. Посмотри на себя хорошенько! — Хань Тин сжал её лицо, пристально глядя в её глаза в зеркале. — Цзи Син, ты говоришь, что я хладнокровен, но ты становишься всё больше похожа на меня. От начальника отдела Вэй до директора Лю, от врача Ту до Сяо Ся, от выступлений и банкетов до пиара, от выманивания подписей до кражи печатей. Цзи Син, ты с головы до пят становишься всё больше похожа на меня, посмотри хорошенько!
Цзи Син мгновенно сорвалась и зарыдала:
— И что, ты теперь доволен? Весело тебе? Я превратилась из-за тебя в это чудовище, ты уже наигрался? Теперь ты можешь меня отпустить! — Она вцепилась в его руки, снова пытаясь вырваться, но он резко развернул её к себе лицом и, почти скрежеща зубами, произнёс: — Во что я играл? Кто тебе что наговорил?
— Не нужно, чтобы мне кто-то говорил. Хань Тин, что ты ко мне чувствуешь? — Она посмотрела на него, чувствуя себя разорванной на части, слёзы лились бесконтрольно. Она открыла геолокацию в телефоне: на экране две точки — его и её — слились в одну.
— Ты поставил мне отслеживание, дал ключи от своего дома, возил меня по Третьему кольцу, познакомил со своими друзьями, с семьёй, с дедушкой Хань. Зачем всё это делать, если чувств недостаточно? Я думала, что нравлюсь тебе… — Потоки слёз окончательно застлали глаза, она заголосила: — Я думала, что нравлюсь тебе, и только поэтому полюбила тебя! Иначе я бы ни за что тебя не полюбила!
Хань Тин замер, приоткрыл рот и сказал:
— Ты мне нравишься.
В это мгновение сердце Цзи Син будто пронзило острым клинком, боль стала такой сильной, что она перестала её чувствовать.
Он прекрасно понимал, что она имела в виду под словом «нравиться» — она говорила о любви; о той любви, о которой она уже не смела просить вслух.
«Я думала, ты любишь меня, я думала, ты любишь меня, и только поэтому полюбила тебя! Иначе я бы никогда в тебя не влюбилась!»
Но для тебя это всего лишь симпатия.
Уголки её рта опустились, лицо исказилось, как у ребёнка, которого незаслуженно и сильно обидели. Слёзы, которые она пыталась сдержать, хлынули с новой силой, и она зарыдала навзрыд:
— Как может существовать такой человек, как ты?! Лжец! Зачем было относиться ко мне так хорошо, зачем всё это делать? Почему? Только потому, что я подхожу под твои критерии? Лжец!
— Цзи Син, сначала успокойся и выслушай меня, — на лбу Хань Тина выступил холодный пот, он притянул к себе рыдающую девушку, пытаясь утешить.
Но она изо всех сил отталкивала его, продолжая плакать:
— Я хочу домой. Я хочу домой.
Он не пускал её и запер дверь дома с пульта.
Она заплакала ещё сильнее:
— Я хочу расстаться с тобой!
Он холодно ответил:
— Я не согласен.
Она чувствовала всё большее отчаяние, совершенно не понимая, чего он хочет, и не подозревая, что у него настолько стальное сердце. Даже когда всё так ужасно обернулось, он всё равно её не отпускал.
Она рыдала в голос, не в силах стоять на ногах от горя. Кое-как вырвавшись из его хватки, она забралась на кровать, свернулась в маленький клубочек, уткнулась лицом в подушку и продолжала плакать навзрыд, убитая горем.
Хань Тин подошёл и нежно погладил её по голове.
Она не отвечала, только рыдала.
Хань Тин молча сидел рядом, вытирая салфеткой пот с её шеи и спины.
Так продолжалось до тех пор, пока слёзы не иссякли, голос не осип, а шея не стала мокрой. У неё больше не было сил плакать; она лежала неподвижно, лишь время от времени вздрагивая всем телом.
Хань Тин, наконец, заговорил:
— Цзи Син, «подходящий» — это вовсе не презренное слово, а любовь не настолько уж возвышенна. Подходящего человека найти очень трудно. Взгляды на жизнь, цели, время, мысли, дух, интересы, даже то, как вы понимаете шутки друг друга… Добиться такой гармонии, найти подходящего — невероятно сложно.
Ты мне очень нравишься, это правда. Что же касается любви, которую ты хочешь, то я считал, что она будет формироваться и накапливаться день за днём, год за годом в будущем. Для меня это не то, что происходит в один миг.
Цзи Син лежала с закрытыми глазами, тихо свернувшись на кровати, и ничего не слушала.
В тот момент она была слишком опечалена, слишком сосредоточена на своей ране, чтобы вникнуть в его слова. Возможно, на мгновение разум и подсказал ей, что в его словах есть смысл. Но у этого человека был врождённый талант выставлять любую свою речь правильной.
Но какая разница, насколько это правильно и логично, если её чувства были изранены в клочья? Здесь логика была бессильна.
Ещё одна слеза скатилась по щеке, она лишь покачала головой:
— Ты можешь так. А я — нет, не могу.
Потому что,
Для тебя я всего лишь та, кто тебе нравится, а я тебя уже полюбила.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
