Су Чжочжоу горько усмехнулся:
— Ты жалеешь?
— Вовсе нет, — опешила Цзи Син. — Опыт, полученный в «Синчэнь», для меня бесценен.
Су Чжочжоу кивнул и снова вздохнул:
— Но я тоже не гожусь в руководители. Ума не приложу, что теперь делать с «Синчэнь»?
— «Синчэнь»… скорее всего, объединится с другой компанией, но на нынешних сотрудниках это не отразится. Вам нужно просто хорошо работать.
Пора было заходить на вокзал. Они помахали друг другу на прощание, договорившись встретиться уже после Нового года.
Когда скоростной поезд тронулся, Цзи Син снова вспомнила о «Синчэнь». Думая о том, что компанию в итоге поглотит «Ханьхай» или «Дунъян», она и сама не знала, что чувствует по этому поводу.
В канун Нового года вся родня собралась в доме бабушки на праздничный ужин.
За столом родные произносили тосты и желали друг другу всего наилучшего.
Родственники желали Цзи Син здоровья и успехов в делах, она отвечала им тем же.
Когда очередь дошла до мамы, Цзи Син, держа в руках бокал с соком, пожелала ей радости и вечной молодости.
Мама чокнулась с ней и сказала лишь одно:
— Надеюсь, Синсин, в новом году рядом с тобой будет человек, который тебя любит.
Непонятно почему, у Цзи Син тут же покраснели глаза, и она поспешно осушила стакан апельсинового сока.
После ужина кто-то принялся играть в карты, кто-то болтал, кто-то смотрел новогодний гала-концерт. Дочь дяди на балконе часами болтала по телефону со своим парнем.
Цзи Син ушла к себе в комнату и, свернувшись в кресле-мешке, безучастно перебирала пальцы.
Дверь открылась, вошла мама.
Цзи Син отвела взгляд и опустила голову. Она заранее обещала привезти на праздник парня, но обстоятельства оказались сильнее планов — они расстались в мгновение ока.
Мама присела рядом и, ничего не спрашивая, погладила её по голове.
Цзи Син молчала, слёзы сами покатились из глаз.
Мама спросила:
— Мои слова тебя расстроили?
Она покачала головой:
— Это не из-за тебя.
— Синсин, я больше не буду расспрашивать. Забудем про И Чэня, и про этого Хань Тина тоже. Раз не подходят — и бог с ними. Пусть всё старое останется в прошлом, а в новом году начнём всё с чистого листа, ладно? Наша Синсин такая замечательная, такая умница, ты обязательно встретишь того, кто будет искренне тебя любить и беречь.
— Не найду, — Цзи Син качала головой, роняя слёзы. — С чего бы кому-то относиться ко мне хорошо, заботиться обо мне и любить? Только ты считаешь меня хорошей, потому что ты — мама, и для тебя я во всём идеальна. Но я вовсе не такая, ты просто не знаешь. — Она закрыла руками мокрое от слёз лицо и покачала головой. — Во мне нет ничего хорошего. Я совсем не стою чьей-то любви или доброго отношения. Поэтому И Чэнь со мной расстался, поэтому Хань Тин…
Она спрятала лицо в ладонях и зарыдала.
Ближе к полуночи Хань Тин вернулся из западной части города в восточную.
В новогоднюю ночь на дорогах не было ни души.
Он в одиночестве зашёл в дом, прошёл в кабинет и включил компьютер.
Работы на сегодня не осталось, поэтому он снова выключил компьютер и принялся разбирать бумаги. На пол выпало несколько листков, исписанных именем «Цзи Син».
Он поднял их, и перед глазами вдруг всплыл образ: она сидит у него на коленях и старательно выводит иероглифы.
Пока он пребывал в задумчивости, позвонил Сяо Исяо и сказал, что стоит у порога. Хань Тин дистанционно открыл дверь и прикрыл листки папкой.
Сяо Исяо вошёл, широко улыбаясь:
— Только что на Цзяньгомэнь видел, как твоя тачка пронеслась мимо. Ты что, на летающей тарелке летишь? В кои-то веки праздник, а ты опять дома киснешь. Пойдём, проветримся.
Хань Тин опустился в рабочее кресло и покачала головой:
— Пощадите вы меня, только тишины захотелось.
Сяо Исяо некоторое время разглядывал его, догадываясь, в чём дело, и спросил:
— Девчонка съехала?
— М-гм.
Сяо Исяо вздохнул:
— Значит, зря я отдал контрольный пакет «Гуанша», чтобы вызволить для тебя «Синчэнь».
Хань Тин сначала промолчал. Он полагал, что, заполучив «Синчэнь», удержит и её.
Он лишь произнёс:
— Зато Хань Юань увидела истинное лицо Чан Хэ. Мне ещё предстоит с ней сотрудничать.
— Всё равно оно того не стоило, — продолжал сокрушаться Сяо Исяо. — Выпустить «Гуанша» из рук — значит оставить мину замедленного действия. Кто знает, какую цену придётся заплатить потом.
Хань Тин нахмурился:
— Заткнись уже, а?
— Ладно, — Сяо Исяо изобразил, как застёгивает рот на молнию, и сел напротив, закинув ногу на ногу. Посидев так немного, он вдруг с удивлением спросил: — Ты что, влюбился в неё?
Хань Тин помолчал мгновение и сказал:
— Дай определение слову «любовь».
Сяо Исяо вскинул брови:
— Да чего тут сложного? Это когда хочешь прожить с ней всю жизнь. Добровольно и до самого конца.
Хань Тин невольно шевельнул губами, но Сяо Исяо добавил:
— Ах да, и ещё — когда нужна только она одна. Никто другой не подойдёт. Хочешь лишь эту женщину и никакую больше.
Хань Тин промолчал.
Наступила полная тишина.
Сяо Исяо поднялся:
— Поедем, прокатимся?
Хань Тин тоже встал:
— Пошли.
На улице дул холодный новогодний ветер. Хань Тин вдохнул всей грудью морозный воздух. Телефон звякнул, оповещая о сообщении — обычная массовая рассылка поздравлений.
Он удалил чат, но тут увидел аватар Цзи Син. Слегка коснувшись экрана, он открыл переписку: бесконечные ряды «Господин Хань, господин Хань~» вперемешку с милыми и забавными стикерами.
Внезапно, без всякого предупреждения, его сердце пронзила незнакомая резкая боль, подобно льду, треснувшему на ледяном ветру.
Он снова глубоко вдохнул, убрал телефон в карман и сошёл на газон. Невольно подняв голову, он увидел в иссиня-чёрном ночном небе на севере яркую и одинокую холодную звезду.
«Том второй: Холодная звезда» (Конец)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
