Цзи Син проводила родителей взглядом, когда они спускались по лестнице, и уже собиралась закрыть дверь, как услышала, что мама говорит отцу:
— Видишь, я же говорила, что с датчиком света на этом этаже что-то не так.
Рано утром на следующий день Цзи Син заехала за родителями в отель и повезла их на площадь Тяньаньмэнь и в музей Гугун.
В первой декаде июля, в самый разгар летних каникул, у достопримечательностей яблоку негде было упасть.
Цзи Син покупала билеты, воду и перекусы, носила сумки и фотографировала родителей. Она хлопотала не покладая рук, не позволяя родителям даже пальцем пошевелить — даже пластиковый пакет не давала им нести. Она словно сама стала мамой, а они — её детьми.
Ещё не было и десяти утра, а солнце уже нещадно палило. Стоило немного пройтись, и пот катился градом. Она то покупала шляпы, то держала над ними зонт; то беспокоилась, что у мамы упадёт сахар в крови, и кормила её шоколадом; то переживала, что отцу слишком жарко, и обмахивала его веером; то планировала, где бы пообедать, чтобы отведать местных деликатесов.
От этих хлопот она ни капли не устала, лишь бы родители были довольны. В первый день они посетили Гугун и парк Ихэюань, во второй — Великую китайскую стену и гробницы Шисаньлин.
В субботу вечером, когда они наконец вернулись пораньше и планировали хорошенько отдохнуть после ужина, внезапно раздался звонок. Возникли проблемы с партией сырья, закупленной отделом, а поставщик отказывался признавать вину. Спор между сторонами разгорелся не на шутку.
Цзи Син, забыв об ужине, на ходу схватила со стола пару пирожных, велела родителям после еды пораньше ложиться спать и помчалась решать проблему.
Прибыв на место, она выяснила, что виной всему халатность штатного техника по качеству: тот не провёл должную проверку, и компания случайно закупила партию второсортного сырья. А поставщик, уже отгрузив товар, умыл руки.
Цзи Син всё же удалось уладить вопрос за вечер: материалы вернули, а новую партию отправили на отгрузку. Провинившийся техник получил строгий выговор. Домой она вернулась уже в час ночи, наспех приняла душ и тут же провалилась в сон.
На следующее утро в восемь часов Цзи Син разбудил будильник. С тёмными кругами под глазами она поспешила в отель, собираясь свозить родителей в Храм Неба, Храм Земли, «Птичье гнездо» и «Водный куб».
Однако мама сказала:
— Мы с твоим отцом притомились, не пойдём больше по достопримечательностям. Хочется просто посидеть в переулках-хутунах, найти какую-нибудь кофейню, под кондиционером выпить кофе, в общем — вкусить жизнь в стиле сяоцзы, как принято у вас в мегаполисе.
— Хорошо, — ответила Цзи Син.
Она нашла в сети котокафе в одном из хутунов с очень высоким рейтингом. Всей семьёй они отдыхали в сыхэюане, попивая чай с молоком и поглаживая кошек, наслаждались прохладным ветерком и синим небом. Цзи Син, примостившись на диване, то и дело проваливалась в дрёму — так уютно и лениво прошёл этот день.
В понедельник утром Цзи Син хотела проводить родителей на вокзал, но те наотрез отказались. Сами поймали такси и велели ей скорее бежать на работу.
— Тогда осторожнее в дороге, и позвоните, как приедете, — с надеждой в голосе сказала Цзи Син.
— Знаем, знаем, — мама всунула ей в руку конверт и села в машину.
Цзи Син стояла у обочины и махала им вслед, чувствуя грусть от расставания. Но, глядя на удаляющееся такси, она с облегчением вздохнула: в роли гида она проявила себя отлично, как настоящий взрослый человек, и теперь родители наконец могли за неё не волноваться.
Она поймала такси до офиса и, сев в машину, вскрыла конверт. Там оказались две тысячи юаней и письмо.
Цзи Син не знала, смеяться ей или плакать — она убрала деньги и развернула листок. Это была гостиничная бумага, исписанная карандашом маминым почерком:
«Синсин, в этот раз мы с твоим отцом приехали просто для того, чтобы повидаться с тобой. Ты с детства не знала нужды, о тебе всегда заботились, ты росла неженкой, а за последний год на тебя посыпались удары и в карьере, и в личной жизни. Мы с отцом очень переживали за тебя. К счастью, ты снова встала на ноги и вновь стала нашей жизнерадостной и милой маленькой Синсин. В этот приезд в Пекин ты прекрасно о нас заботилась, нам было очень хорошо. Пекин такой большой и замечательный, и если он тебе по душе — оставайся. Мы с отцом возвращаемся домой. Хочу дать тебе несколько наставлений: ради работы можно расшибиться в лепёшку, но нужно и отдыхать, а также пора задуматься о спутнике жизни и браке. Ваше поколение стремится к свободе и независимости, зачастую забывая о поддержке и терпимости. Мама хочет, чтобы ты нашла любимого человека, и говорит это не для того, чтобы давить на тебя или поскорее выдать замуж. Я лишь хочу, чтобы ты прочувствовала иную сторону жизни — с её мелочами, притиркой характеров, любовью и поддержкой. Когда мы с отцом состаримся, мы не сможем быть рядом. Тебе захочется куда-нибудь съездить, посмотреть мир, но настанет день, когда я не смогу составить тебе компанию. В эту поездку ты всё брала на себя. Будь у тебя пара, он помог бы забронировать билеты, проверить маршрут, поднести вещи. И не пришлось бы тебе, такой хрупкой, самой таскать багаж. Скоростные поезда, отели, транспорт, еда, одежда — обо всём тебе пришлось заботиться в одиночку. Мне было больно на это смотреть. Когда мы состаримся и уйдём, кто будет рядом, кто поможет? Ты такая худенькая, каково тебе одной в пути, кто поможет поднять тяжёлый чемодан в вагон? Поэтому не пойми превратно мамины слова: если встретишь хорошего парня, не отталкивай его, хорошо? Ты такая замечательная, тебя обязательно кто-нибудь полюбит — так же сильно, как люблю тебя я».
Цзи Син вытирала мокрое от слёз лицо, тихо всхлипывая:
— Ну зачем ты так…
Разве может в мире найтись кто-то, кто полюбит меня так же, как ты? Никому с тобой не сравниться.
Она всхлипывала всю дорогу и лишь у самого офиса поспешно утёрла слёзы. С покрасневшими глазами, избегая встречных взглядов, она быстро прошла к лифтам и нажала кнопку, даже не заметив, что выбрала лифт для руководства.
Через несколько секунд двери открылись.
Цзи Син отрешённо подняла голову и, когда створки разошлись, столкнулась взглядом с Хань Тином.
Она опешила, тут же отвернулась и, понурив голову, вошла в лифт. Она встала лицом к стене, не глядя на него.
Но одного мгновения Хань Тину хватило, чтобы всё увидеть: её мокрые ресницы, покрасневшие глаза и даже всё лицо. Вид у неё был жалкий, печальный и беспомощный — было ясно, что она плакала долго.
Двери закрылись, воцарилось недолгое молчание.
Хань Тин заговорил:
— Что случилось?
— Ничего, — она быстро взглянула на него и, боясь, что он надумает лишнего, всё же пояснила: — Мои родители на выходные приезжали в Пекин, я их только что проводила. Они не хотели, чтобы я отвлекалась от работы, поэтому даже не разрешили отвезти их на вокзал. — На этих словах её голос слегка дрогнул, а глаза снова увлажнились.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
