В первую ночь после операции, когда действие анестезии полностью прошло, Хань Тин промучился от боли до самого утра.
Цзи Син спала на диване рядом с его больничной койкой, оберегая его сон, и сама уснула лишь на рассвете, когда он, наконец, забылся сном.
Когда он проснулся на следующий день, ему стало гораздо лучше: цвет лица выровнялся, и он заметно приободрился.
Цзи Син смочила полотенце и вытерла ему лицо. Пока она проводила толстой тканью по его щекам, его волосы растрепались, и привычная суровость почти полностью исчезла.
Он редко выглядел таким расслабленным и непричёсанным, что её это развеселило, и она не смогла сдержать смешок.
— Чего ты смеёшься? — спросил Хань Тин.
Цзи Син не ответила, лишь скомандовала:
— Подними голову.
Он послушно приподнял подбородок.
Она обтёрла его шею, затем принялась за руки. Влажное полотенце обволакивало его ладонь, она мягко сжимала её, проходясь между пальцами, тщательно растирая каждый — от этих прикосновений в душе становилось неспокойно.
— Может, и тело тебе протереть? — спросила Цзи Син. — Ты наверняка вспотел за ночь.
— Хорошо, — ответил Хань Тин.
Цзи Син принесла из ванной таз с тёплой водой, откинула одеяло и расстегнула пуговицы его больничной пижамы, обнажая крепкое мужское тело.
Она позволила себе бесстыдный взгляд, поджала губы и принялась протирать его полотенцем. Благодаря постоянным тренировкам его тело было гармонично сложенным и притягательным — не с гипертрофированными мускулами, но и отнюдь не слабым. Каждый раз, когда они занимались любовью, от одних лишь объятий она теряла голову. Задержав на нём взор, она с сожалением произнесла:
— Если ты не будешь тренироваться пару-тройку месяцев, кубики на животе исчезнут.
— Потренируюсь — и вернутся, — сказал Хань Тин. — К тому же, кто сказал, что физические нагрузки сейчас под запретом?
Цзи Син осознала смысл его слов лишь через пару секунд и сердито взглянула на него:
— О чём ты только думаешь в такой момент!
— О том же, о чём и ты, — парировал Хань Тин.
Цзи Син промолчала.
Она на мгновение лишилась дара речи. От собственной самоуверенности не осталось и следа: она почти забыла, что он видит её насквозь, стоит ей лишь о чём-то подумать. Стоило ей только задрать хвост, как он уже знал, что у неё на уме.
Она застегнула ему пуговицы и перешла к нижней части тела. Но поднять его она не могла, поэтому штаны снимать не стала, а просто протёрла всё, просунув руку под ткань.
От всех этих усилий на её лбу выступила испарина.
Она укрыла его тонким одеялом и ушла в ванную прибраться. По пути она услышала снаружи собственный голос:
— Принцип «Дунъян» заключается в том, чтобы ставить интересы каждого пациента превыше всего…
Цзи Син замерла, выбежала в палату и увидела, что Хань Тин лежит в кровати и смотрит видео.
Она попыталась отобрать телефон, но Хань Тин переложил его в другую руку. Цзи Син побоялась задеть его в пылу борьбы:
— Ой, да не смотри, что там интересного?
— Неужели ты смущаешься? — подразнил её Хань Тин.
Цзи Син стиснула зубы:
— Я настолько обаятельна, что боюсь, как бы ты не влюбился в меня окончательно и не решил, что обязан жениться.
Хань Тин, не отрываясь от видео, небрежно бросил:
— Вообще-то, я именно это и планирую.
Сердце Цзи Син ёкнуло, она замолчала, чувствуя, как горят щёки.
В палате воцарилась тишина, прерываемая лишь её твёрдым и уверенным голосом из динамика:
— После отзыва всей линейки продукции мы привлечём сторонние организации для проведения экспертизы…
Слова Хань Тина вырвались у него непроизвольно, он сам этого не заметил, сосредоточенно глядя в экран.
Цзи Син подошла и повернула ручку, приподнимая изголовье кровати, чтобы ему было удобнее лежать и смотреть видео.
Досмотрев, он отложил телефон:
— Ты отлично со всем справилась.
— Я перебрала множество вариантов, — призналась Цзи Син, — и в итоге решила, что этот — самый лучший.
— Если бы я был на твоём месте, то поступил бы так же, — сказал Хань Тин.
Для Цзи Син это была высшая похвала.
— Как думаешь, кто за этим стоит? — спросил Хань Тин.
— А кто ещё, кроме той парочки «икс-игрек»? — с презрением ответила Цзи Син.
— … — Хань Тин недоуменно переспросил: — Какой ещё парочки «икс-игрек»?
— Беру с тебя пример, стараюсь выражаться культурно. Ругаться без бранных слов, — добавила она с характерным пекинским акцентом.
Хань Тин рассмеялся:
— Произношение у тебя весьма правильное. Но когда это я ругался?
— Ты не ругаешься, — сказала Цзи Син, — но от твоих слов вечно хочется пойти и умереть. Язвишь так, будто в шёлк иголки прячешь. Очень колко.
Как раз в этот момент пришёл Тан Сун с завтраком — простой рисовой кашей и паровым омлетом.
— Я действительно язвителен? — спросил Хань Тин у Тан Суна.
Тан Сун на мгновение замялся:
— Внешне вы очень вежливы.
Хань Тин промолчал.
Цзи Син хихикнула и, само собой разумеется, взяла миску с кашей. Она подула на ложку и поднесла её к губам Хань Тина.
Хань Тин на мгновение оцепенел и вполголоса произнёс:
— К чему такие крайности? — И он уже хотел забрать миску сам.
Лицо Цзи Син в ту же секунду помрачнело, и она недовольно уставилась на него.
Хань Тин уступил, открыл рот и съел предложенную кашу.
Тан Сун молча опустил голову и потёр нос.
Летним утром золотистые солнечные лучи проникали в комнату, ложась на всё вокруг, словно мягкая и тёплая вуаль.
Цзи Син с нескрываемым благоговением кормила его, наслаждаясь этой близостью, скрытой от чужих глаз. Хань Тин тоже молчал и послушно ел. В палате было тихо.
На середине трапезы у Цзи Син зазвонил телефон, и она отошла, чтобы ответить.
Хань Тин, наконец, перехватил миску и стал есть сам.
Цзи Син переговорила у окна и, вернувшись, сказала:
— Это по работе. «Ханьсин» уже запустила процедуру отзыва продукции. Мы связались с адвокатами. Как только соберём товар и проведём тесты, подадим иск против автора видео. Но этот человек сам вышел на связь: говорит, что просто хотел привлечь внимание и не ожидал такого резонанса. Просит прощения и предлагает уладить дело миром.
— И что ты об этом думаешь? — спросил Хань Тин.
— Он явно лжёт, — ответила Цзи Син. — Тот, кто хочет хайпануть, не настолько глуп, чтобы связываться с крупной корпорацией. Думаю, ему просто заплатили. Нужно подать в суд, может, если прижать его, он выдаст правду.
Хань Тин покачал головой:
— По сути, он владелец рекламного аккаунта. Такие люди делают всё ради денег, это их хлеб. Если он выдаст заказчика, кто потом к нему обратится? Это же конец карьеры. Даже если мы отсудим компенсацию за ущерб репутации, он всё равно не сдаст того, кто стоит за кулисами.
Цзи Син задумалась:
— Верно. Что тогда делать?
— Пусть извинится публично, — сказал Хань Тин. — Общественность сама его раздавит. «Дунъян» — слишком крупная компания, чтобы бесконечно с ним возиться, оно того не стоит.
— А как же «Тунко» и «Гуанша»? — спросила Цзи Син.
Хань Тин не сразу ответил, зато вмешался Тан Сун:
— Чан Хэ тоже собирается на пекинский саммит по развитию ИИ. У «Тунко» нет собственных разработок в этой сфере, только партнёрство с «Гуанша». Похоже, он твёрдо намерен поглотить «Гуанша».
Хань Тин лишь коротко бросил:
— Хорошо.
В последующие дни Цзи Син постоянно работала прямо из больницы.
Хань Тин не мог сидеть без дела: хоть он и был в больнице, ему приходилось заниматься делами компании.
Обычно он полулежал на кровати, а она сворачивалась калачиком на диване.
Но Цзи Син постоянно следила за ним и через какое-то время заставляла его ложиться и отдыхать.
В первые дни из-за отзыва продукции она была очень занята, постоянно куда-то бегала, но всё равно старалась выкраивать каждую свободную минуту, чтобы побыть с ним вдвоём.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
