— Поспи ещё немного. Я пошёл. — Он наклонился, коснулся её лба и поцеловал в щёку. — Если что-то понадобится, ищи меня.
— Угу, — пробормотала она сквозь сон.
После ухода Шао Ичэня Цзи Син снова уснула, и даже будильник не смог её разбудить. В восемь тридцать в дверь постучала Ту Сяомэн:
— Син-эр! Ты всё ещё спишь?
Только тогда Цзи Син подскочила и в спешке помчалась в компанию. Стоило ей войти в рабочую зону, как она почувствовала: что-то не так.
Коллеги, казалось, украдкой разглядывали её со всех сторон, но в то же время делали вид, что не смотрят.
Цзи Син в недоумении вернулась к своему столу. Обычно болтливая Хуан Вэйвэй сегодня вела себя крайне сдержанно. Увидев Цзи Син, она лишь слегка поджала губы в знак приветствия — отстранённо, но вежливо.
Теряясь в догадках, Цзи Син принялась за работу. Вскоре в офисе воцарилась привычная суета, коллеги то и дело переговаривались между собой, и внешне всё казалось обычным. Однако она чувствовала себя человеком-невидимкой, которого намеренно игнорируют.
Ближе к обеду Цзи Син заметила, что Хуан Вэйвэй направилась в дамскую комнату, и поспешила за ней, чтобы перехватить:
— Что происходит? Почему все ведут себя так странно?
— Об увольнении Чжу Лэя уже знает вся компания. Люди из его отдела в ярости. Они понаписали о тебе во внутренней сети всякого, очень неприятные вещи.
Цзи Син была просто поражена:
— Это он меня домогался! Это не моя вина.
— Мы знаем, что это не твоя вина, но… — Хуан Вэйвэй смутилась и прошептала: — Не стоило доводить до того, чтобы человек лишился работы. Всё-таки коллеги… слишком это жестоко. В ближайшее время не ходи в сторону отдела продаж, там тебе не рады. Ладно, у меня ещё дел полно, я пойду.
В груди у Цзи Син всё сжалось от обиды. Но, поразмыслив, она поняла: Хуан Вэйвэй и остальные были в хороших отношениях с Чжу Лэем, поэтому, естественно, сочувствовали ему.
Её всего лишь потрогали за задницу, а человек из-за этого потерял работу.
В этом мире действительно никто не может по-настоящему почувствовать чужую боль.
С самого детства она верила, что понимание того, что справедливо, а что нет — это основа человеческих отношений и негласное правило жизни общества. Она и не подозревала, что «серых зон» в реальности гораздо больше, чем она могла вообразить.
Весь тот день тянулся как пытка. Все вели себя ненормально, кроме Чэнь Сунлиня.
После обеда он вызвал её в кабинет, чтобы обсудить план работы на следующем этапе, и участливо добавил, что заметил атмосферу в офисе, и попросил её не принимать это близко к сердцу. Он вёл себя так, будто был полностью на её стороне.
Но Цзи Син уже не могла понять, искренен ли он, или она для него лишь удобная пешка. При мысли о том, что именно он лишил её возможности продвижения по службе, она не могла смотреть ему в глаза и чувствовала, что даже выяснять отношения теперь бессмысленно.
Он утешал её:
— Не бери в голову. Вот пройдут новогодние праздники, все всё забудут, и отношения снова наладятся.
Цзи Син верила его словам. Люди — существа забывчивые, особенно когда дело не касается их лично. Скоро они снова станут теми самыми милыми коллегами, которые будут ей улыбаться.
Но тот, с кем это случилось, не так забывчив.
Это коллективное унижение, гнев, искажение правды и изоляцию она забыть не сможет.
Даже когда пройдут праздники, она этого не забудет.
После обеда Цзи Син зашла в отдел кадров и ещё издалека услышала мужской смех и насмешки:
— Её задница, видать, на вес золота — за один хлопок человек работы лишился.
Раздался дружный хохот.
Когда она вошла, разговоры мгновенно прекратились.
Все почувствовали неловкость, но она держалась совершенно спокойно.
Кто-то нарушил тишину:
— У тебя какое-то дело?
— Мне нужен начальник Сюй, — Цзи Син прямым шагом направилась в кабинет руководителя.
Там же оказался один из сотрудников отдела продаж, который ядовито заметил:
— Эй, Сяо Ли, как там говорится в старой пословице: нужно быть милосерднее, когда это возможно…
Цзи Син ответила:
— Раз вы с ним работали, то, должно быть, привыкли к таким прикосновениям. А мне, уж извините, непривычно.
Женщина резко изменилась в лице — она не ожидала, что Цзи Син ответит ей так прямо и резко.
Наверное, признак зрелости человека — это когда общество и жизнь стирают его острые углы, когда каждый надевает маску вежливости, льстит или фальшиво улыбается. Что ж, пусть считают, что Цзи Син с годами только деградирует, возвращаясь в подростковый возраст или даже в детский сад.
Уже неважно. В тот миг её ценности будто перевернулись. То ли правила, в которые она верила и по которым её воспитывали, были ошибочными, то ли это общество стало ненормальным.
Она не знала этого, как не знала и того, будет ли её следующее решение правильным. Но с неё было довольно.
Разговор с начальником Сюем закончился в начале четвёртого. Вернувшись к столу, она собрала несколько простых, но важных вещей, запихнула их в сумку и ушла. Никто не обратил на это внимания, и никого это особо не заботило.
Никто и предположить не мог, что она сделала — все решили, что она просто ушла по делам.
Выходя из рабочей зоны, она ни разу не оглянулась.
Покинув офисное здание, она недолго постояла на пронизывающем холодном ветру. Когда первое волнение утихло, накатила тревога. Руки дрожали, когда она печатала сообщение Шао Ичэню: «Я уволилась».
Убрав телефон, она подняла голову и увидела пронзительно голубое небо конца января. Она глубоко вдохнула чистый, морозный воздух.
Не прошло и десяти секунд, как позвонил Шао Ичэнь.
— Что случилось? — Его голос звучал встревоженно.
— Только не ругай меня, — Цзи Син опустила голову и понизила голос.
— Да нет же! — с нажимом произнёс он. — Они тебя обидели?
Цзи Син замерла, в носу защипало, и на глаза навернулись слёзы:
— Нет. Просто я сама больше не хочу там работать. Коллеги — придурки, и начальство — придурки! — Она расстроенно вытирала слёзы, но ей было трудно продолжать. — Только не вини меня, не думай, почему я такая проблемная. Почему у других всё нормально, а у меня вечно что-то не так, я…
— Хватит! — перебил он её. — Не хочешь — не работай. Кому они нужны!
Наступила тишина. Возможно, они оба молчали из-за того, что ей пришлось пережить, а возможно — из-за бессилия перед реальностью, которую нельзя изменить.
Спустя долгое время она произнесла:
— Прости, со мной одни хлопоты.
— За что ты извиняешься? Это не твоя вина, — его голос звучал строго, но затем он смягчился: — Хлопоты, говоришь? Если бы я хотел жить без хлопот, купил бы себе надувную куклу.
Цзи Син фыркнула и рассмеялась сквозь слёзы.
— Тебе всё равно там было не по душе, так что увольнение — к лучшему. Отдохни пока. После праздников спокойно спланируешь, чем хочешь заниматься.
— Угу.
— И Чэнь… — тихо позвала она.
— М?
— Хорошо, что ты у меня есть, — сказала она.
Когда она положила трубку и уже собиралась уходить, мимо проехала машина Цзэн Ди. Красивое лицо этой женщины промелькнуло в окне.
Цзи Син уже не могла судить, уволила ли та Чжу Лэя из отвращения к домогательствам, из искренней заботы о сотрудниках или просто чтобы утвердить свою власть и показать себя.
Её волновало лишь одно: когда она сама обретёт такую силу — чтобы не терпеть обиды, не сносить унижения, и чтобы её уход или продвижение не зависели от чужой воли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
