Цзи Син покраснела и энергично кивнула:
— Да. Это условие. Переговоры идут.
Выражение её лица было весьма решительным, но ей всё-таки не хватало опыта во лжи, и под пронзительным взглядом Хань Тина она невольно моргнула. Как ни посмотри, она была похожа на кролика в лисьей шкуре.
— Не думаю, что кто-то станет обсуждать с тобой такое условие, — прямо заявил Хань Тин, и его улыбка слегка померкла. Его глаза блестели, а пристальный взгляд легко подавлял собеседника. — То, что ты пришла, говорит о твоём желании сотрудничать. Но если цифры останутся прежними, продолжать разговор нет смысла.
Цзи Син, не меняясь в лице, ответила:
— Но и условия, что ты предложил в прошлый раз, не давали повода для продолжения беседы.
Пока они пребывали в оцепенении, подошёл официант, чтобы подать чай. Он расставил чайные приборы, разложил салфетки и водрузил четырёхъярусную подставку для полдника. На тарелках сверху донизу теснились изысканные китайские и западные десерты: сконы, панкейки, маффины, пирожные из бобов мунг, кунжутное печенье — всего и не перечесть.
Цзи Син мельком взглянула на угощения и удивилась, обнаружив среди них миниатюрные «люйдагунь».
Официант разлил чай и удалился.
После этой небольшой паузы Цзи Син снова посмотрела на Хань Тина.
Хань Тин не стал тратить слов впустую и сразу перешёл к делу:
— Двадцать миллионов, тридцать три и четыре десятых процента акций. О делах компании будешь отчитываться мне регулярно.
Договорив, он добавил:
— Это мой предел.
Его голос звучал довольно приятно, однако Цзи Син отчётливо поняла: названный им предел — это действительно край, и пространства для дальнейших обсуждений или уступок больше нет.
Сумма инвестиций и доля в капитале в точности совпадали с условиями, которые выдвинула Хань Юань. Разница заключалась в том, что Хань Юань намеревалась вмешиваться в дела гораздо сильнее, в то время как Хань Тину требовались лишь регулярные отчёты. Чаша весов внезапно склонилась в его сторону.
Цзи Син изо всех сил старалась настоять на своём:
— Тридцать три и четыре десятых процента дают право принимать решения, я не могу на это пойти. Думаю, долю можно немного снизить.
— Нельзя, — отрезал Хань Тин. — Ты и вправду считаешь инвесторов ангелами? Инвестор приходит, чтобы зарабатывать деньги, а не помогать тебе грезить наяву.
Лицо Цзи Син снова обожгло, этот человек своей властностью и прямотой вгонял её в ступор. Поколебавшись, она наконец выложила свой козырь:
— Признаюсь честно, предложенные тобой условия уже выдвигал кое-кто другой. В такой ситуации я, пожалуй, отдам предпочтение тому, кто обратился первым. Разумеется, если ты предложишь более выгодный вариант, например, снизишь долю, возможно, я соглашусь.
Инициатива, казалось, перешла в её руки; она невольно выпрямилась и бесстрашно посмотрела ему прямо в глаза.
Хань Тин долго смотрел на неё, а затем медленно улыбнулся:
— Я только что сказал, это мой предел.
Обхватив пальцами ручку чашки, он неспешно произнёс:
— Я человек весьма мстительный. Если я чего-то хочу, а это у меня уводят, то я, скорее всего, приложу все усилия, чтобы уничтожить эту вещь. Та твоя сестрица, полагаю, мне не соперница.
Сказав это, он отхлебнул белого чая из чашки.
От этих слов лицо Цзи Син мгновенно побледнело.
Было очевидно, что он подготовился, иначе как условия могли совпасть столь точно? Неудивительно, что он внезапно снизил планку, но именно из-за этой вынужденной перемены ей показалось: если она не согласится, он и вправду может уничтожить «Синьчэнь».
К тому же в ситуации борьбы двух сторон за проект ей следовало принимать решение как можно быстрее. Хуже всего было бы спровоцировать гонку ставок, которая заставила бы обоих инвесторов одновременно отступиться, что привело бы к полному краху переговоров.
Всё-таки она была слабее и не выдержала запугивания, поэтому не очень уверенно прошептала:
— Неужели ты, кроме… угроз, не можешь проявить искренность как-то иначе?
— Только если ты тоже проявишь искренность, — сказал Хань Тин. — Теперь, когда всё выяснилось, пытаться обмануть меня ложными сведениями уже бессмысленно, верно?
Будучи разоблачённой, Цзи Син вцепилась в чашку и промолчала.
Хань Тин, видя на её лице тень подавленной обиды, смягчил тон:
— В твоём плане есть один яркий момент: сочетание индивидуального подхода с большими медицинскими данными для более точного определения целевой аудитории. Но, насколько мне известно, данные, которыми ты пользуешься сейчас, — это наработки времён твоей службы в «Гуанша». А что потом? Сможешь ли ты получать данные в дальнейшем?
Цзи Син снова вздрогнула в душе и долго хранила молчание, ведь он попал в её самое уязвимое место.
— Но у «Дунъян» есть «Доктор Клауд», а в процессе разработки медицинских роботов с ИИ накопилась неисчерпаемая база данных пациентов, — произнёс Хань Тин. — Вряд ли какой-то другой инвестор сможет предоставить тебе подобное.
Он отрезал ей все пути к отступлению, и Цзи Син понимала, что у неё не осталось никаких преимуществ в переговорах. В отчаянной попытке сопротивления она тихо пробормотала:
— Другие инвесторы ведут себя очень вежливо и дружелюбно.
Хань Тин:
— …
Услышав эту жалобную претензию, он понял, что она упрекает его в бесчувственности. Неопределённо усмехнувшись, он произнёс:
— Я тоже очень вежлив и дружелюбен.
— … — Цзи Син выпалила: — По виду и не скажешь, что с тобой легко ладить.
Хань Тин, вероятно, не ожидал такой прямоты; он слегка приподнял бровь и, помедлив, сказал:
— Мы в разном положении. Если мы станем партнёрами, я, вероятно, буду к тебе очень добр.
Цзи Син:
— … — Эти слова прозвучали как-то странно.
Хань Тин слегка наклонился вперёд, протянул ей руку и с лёгкой улыбкой спросил:
— Приятного сотрудничества?
Цзи Син опустила глаза, немного подумала и, наконец, медленно протянула руку в ответ.
Рука мужчины была твёрдой и тёплой, она крепко и уверенно сжала её ладонь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
