За окном машины проплывали виды Мюнхена, словно кадры старой киноплёнки.
Хань Тин и Цзи Син жили в новом районе. Пока они ехали, улицы были чистыми и опрятными, а движение — безукоризненно организованным.
Магазины по обе стороны дороги ещё были закрыты, мимо спешили немецкие офисные работники с портфелями под мышкой.
В просветах между зданиями разгоралась утренняя заря, окрашивая небо в розовый цвет. Путь лежал из нового города в старый; у обочин начали появляться характерные для Европы невысокие домики, улицы становились уже, и скорость машины снизилась.
Цзи Син прильнула к окну, с интересом разглядывая европейские улочки. Свежий утренний ветерок бодрил, настроение было приподнятым, и в какой-то момент она, поддавшись порыву, произнесла:
— Кажется, в Германии мне крупно повезёт, раз в первый же день сам босс работает у меня водителем.
Она сказала это в шутку, но, едва слова сорвались с губ, засомневалась, не перегнула ли палку.
Хань Тин, однако, не возражал. Плавно выкручивая руль на повороте налево, он ответил:
— Почасовая оплата. Вычту из третьего транша инвестиций.
Цзи Син: «…»
— Сколько стоит час? — спросила она.
Хань Тин:
— Десять тысяч.
«…» Брови Цзи Син едва не подлетели к волосам. Она сделала вид, что тянется к ручке двери:
— Грабёж! Можно мне сойти?
— И это ты называешь «дорого»? — Он, казалось, был в хорошем расположении духа и даже подхватил её шутливый тон, а его пекинский акцент придавал словам особое очарование.
— А скидка будет? — Она с самым серьёзным видом принялась мелочно торговаться.
— Девять и восемь.
«…» Типичный бизнесмен, даже в шутках не уступит.
— Почему ты тогда не сказал «девять и девять»?
— Можно и так, — непринуждённо отозвался он.
Цзи Син невольно повернулась к нему. Вне рабочей обстановки он сегодня выглядел очень расслабленным и свободным. Одной рукой он опирался на оконную раму, другой крутил руль. На поворотах он, широко расставив пальцы, вращал рулевое колесо по большому кругу, а когда манёвр был завершён, слегка разжимал ладонь, и руль с тихим шорохом сам возвращался в исходное положение, ложась в его чуть сомкнутые пальцы. Его руки были длинными, с чётко очерченными суставами.
Она продолжала смотреть, когда эти пять пальцев вдруг шевельнулись, словно дразня кошку, и он спросил:
— На что смотришь?
Поймав её взгляд, Цзи Син почувствовала, как щёки внезапно обдало жаром, и поспешно ответила:
— Ни на что, просто руль такой послушный…
Он едва заметно усмехнулся уголком губ.
Она отвернулась, гадая, не слишком ли жалко прозвучало её оправдание — он наверняка не поверил.
Впереди над европейскими домиками с белыми стенами и красной черепицей небо пронзал шпиль собора.
Хань Тин припарковал машину в переулке, мощёном камнем.
Стоило выйти из машины, как в воздухе разлился густой аромат кофе, заполнивший весь переулок.
Похоже, ночью прошёл дождь, и камни мостовой были влажными. На западе пронзительно-голубое небо застыло в просветах между домами. Цзи Син поспешно обернулась и достала телефон, чтобы сфотографировать пейзаж позади.
Хань Тин, шагнув вперёд на ступеньки, заметил внизу лужу и, оглянувшись, предупредил:
— Смотри под ноги.
— Ой, — Цзи Син опомнилась и, отведя взгляд, перешагнула через лужу на ступеньку, после чего принялась снимать с другого ракурса.
Хань Тин случайно попал в кадр, и Цзи Син машинально нажала на кнопку, сфотографировав его.
На востоке небо было светло-серым. С этой стороны свет падал против камеры, отчего мощёный переулок и дома по обе стороны казались тёмно-серыми. Чёрный силуэт Хань Тина чётко вырисовывался в переулке: высокий, длинноногий, в развевающемся на ветру плаще. От него веяло какой-то глубокой, невысказанной силой.
В тот миг, когда снимок замер на экране, сердце Цзи Син неожиданно ёкнуло. Именно в это мгновение она смутно осознала, что человек на фото, если отбросить роли инвестора, босса и наставника, обладал ещё одним, куда более простым и сексуальным качеством: он был мужчиной.
Когда она снова взглянула вперёд, Хань Тин уже успел отойти на приличное расстояние, и она поспешила за ним.
Миновав несколько узких переулков, они вышли на Мариенплац, где обзор стал гораздо шире.
Хань Тин зашёл в уличное кафе рядом с площадью и сел за белый столик на открытом воздухе.
— Что будешь есть?
— Сэндвич с беконом и сыром, и молоко, — Цзи Син листала меню, ей хотелось попробовать всё. Но, полагая, что угощает Хань Тин, она решила, что объедаться не стоит — нужно было сохранить лицо перед боссом.
Хань Тин заметил, что, хотя она и закончила заказ, её взгляд всё ещё был прикован к меню.
— По-моему, маловато, возьми ещё что-нибудь. Что ещё хочешь?
После нескольких секунд внутренней борьбы Цзи Син быстро захлопнула меню и выпалила:
— Торт «Чёрный лес» и клубничное мороженое.
Хань Тин слегка нахмурился:
— Мороженое с самого утра?
«…» Цзи Син не стала с ним спорить и тут же выдала запасной вариант:
— Тогда заменим на йогурт с клубникой, малиной, инжиром, грецким орехом и миндалём.
«…» Хань Тин на мгновение запнулся. Он не ожидал, что она, лишь мельком взглянув на меню и не зная немецкого, а лишь рассматривая картинки, умудрится так точно перечислить все ингредиенты.
Хань Тин сделал заказ официанту на немецком языке.
Цзи Син удивилась:
— Ты говоришь по-немецки?
Хань Тин откинулся на спинку стула и лениво произнёс:
— Жил в Германии несколько лет.
— Сколько именно?
— Пять лет, — он заметил, что у неё есть привычка докапываться до самой сути.
— Тогда понятно!
Он прищурился, глядя на неё с любопытством:
— Что именно понятно?
— Мне кажется, в твоём подходе к делам есть что-то от немецкого стиля, — выпалила она.
Хань Тин задумался и спросил:
— Это комплимент?
— Конечно, — Цзи Син широко раскрыла глаза, всем своим видом выражая искренность.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
