Учитель биологии знал о биологической конвергенции и эффекте толпы лучше кого бы то ни было, но, охваченный беспомощностью и не желая сдаваться, он никак не хотел откладывать учебник.
Всё больше и больше учеников присоединялись к хору, отсчитывавшему секунды: — 13… 12…
Сердце Чэнь Нянь билось словно барабан, подстраиваясь под ритм мальчишек. Она уже собрала рюкзак под партой и только и ждала звонка, чтобы вылететь из класса.
Жаркий вечер; на крыльях её носа выступили капельки пота.
Учитель биологии, не оставляя попыток, спросил:
— Какие ещё бывают межвидовые отношения, кроме симбиоза, паразитизма и конкуренции?
Весь класс с воодушевлением выкрикнул:
— Хищничество!
— Хищничество!
«Дзинь-линь-линь~» — звонок с урока взорвал тишину класса: шум, грохот сдвигаемых столов и стульев.
Чэнь Нянь широким шагом вышла из кабинета. Убедившись, что скрылась из виду, она припустила во всю прыть: пробежала по коридору, свернула на лестницу. Её белые парусиновые туфли мелькали на ступенях в почти панической спешке.
Икры у неё были совсем тоненькие, казалось, они вот-вот переломятся, не выдержав такой скорости.
Несколько мальчишек с гиканьем промчались мимо, но Чэнь Нянь и глазом не повела. Она бежала изо всех сил, то и дело оглядываясь, будто за ней гнался невидимый для остальных злой дух, пришедший за её душой, словно она была добычей для хищника.
Когда звон утих, её белая школьная юбка уже скрылась за воротами школы.
Чэнь Нянь бежала до самого дома. Добравшись до переулка неподалёку, она совсем выбилась из сил и побрела дальше, тяжело дыша и упёршись руками в бока.
Сердце стучало как бешеный молот. Она вытерла пот над губой и крепче сжала лямки рюкзака.
Вымощенный камнем переулок был залит закатным светом, словно картина маслом. Из-за оград доносились жирные ароматы жареной свинины с зелёным перцем.
Дзынь-дзянь — это лопатки стучали по железным сковородкам, и тут же — звуки ударов и пинков.
В углу стайка разношёрстной шпаны избивала кого-то. Парень в белой футболке скрючился на земле, не сопротивляясь и не издавая ни звука.
Чэнь Нянь пониже опустила голову и, затаив дыхание, попыталась пройти мимо.
Те ругались на чём свет стоит, сыпля отборными оскорблениями.
Не глядя по сторонам, Чэнь Нянь быстро миновала их, а свернув за угол, выхватила телефон. Не успела она нажать и двух кнопок, как её схватили за шиворот.
Словно цыплёнка, её затащили в самую гущу толпы.
Под чужим навесом приходится склонять голову — Чэнь Нянь почти вжала голову в грудь.
Хулиган раз-другой хлопнул её по щеке:
— Слышь, дрянь, кому звонишь?
Чэнь Нянь, не поднимая век:
— Я… маме.
Тот перехватил её запястье и вывернул руку: на экране светились цифры «11».
— В 110? — он залепил ей пощёчину. — Твою мать, сдохнуть захотела?!
Чэнь Нянь повалилась прямо на парня в белой футболке. Щёку жгло огнём. Она пожалела о своём поступке. Не стоило лезть не в своё дело. Побьют его или убьют — какое ей, к чёрту, дело?
— Что за хрень?! — один замахнулся для удара ногой, но другой остановил его жестом, присел и, ухватив её за хвост, заставил поднять голову.
Чэнь Нянь увидела, что у этого подонка на поясе повязана школьная куртка. Ровесник, но их разделяла непреодолимая пропасть, будто они были заклятыми врагами от рождения, особями разных видов.
Он вскинул подбородок, указывая на избитого парня в белой футболке:
— Ты его знаешь?
Он дёрнул Чэнь Нянь за волосы, поворачивая её лицо. Чэнь Нянь наткнулась на взгляд чернильно-чёрных глаз, скрытых в сумерках, в которых невозможно было прочесть ни единой эмоции.
— Не зна… — Чэнь Нянь с трудом выдавила слова. — Не знаю его.
— Не знаешь? — Хулиган, вцепившись в её растрёпанные волосы, тряхнул её голову. — Раз не знаешь, чего тогда лезешь?
— Я больше… больше не буду, — голос Чэнь Нянь был совсем тихим, в нём слышалось искреннее раскаяние и слабая мольба о пощаде.
Она опустила веки, не смея взглянуть в глаза парню в белой футболке.
Хулигану на миг стало скучно, но отпускать её просто так не хотелось, он вошёл в азарт:
— Если не знаешь его, зачем спасать бросилась? А? — словно его и вправду волновали её мотивы.
Чэнь Нянь:
— Не знаю.
Она почуяла неладное.
— Подумала, что он красавчик?
Чэнь Нянь молчала, в её голове не было ответа. Того мимолётного взгляда, когда их глаза встретились, было достаточно, чтобы понять: он красив. Но до этого она и не смотрела на него.
— Конечно, он красавчик, его мамаша — известная на весь город красотка. — Они обменялись взглядами, скалясь в злых, сальных ухмылках. — Толпы в очереди стоят, чтобы с ней переспать, чёрт…
— Может, когда-нибудь и до меня очередь дойдёт. Я уже всё придумал: пристроюсь сзади…
Чэнь Нянь стиснула зубы, чужой стыд горячей волной разлился по её лицу. Теперь она тем более не смела смотреть на парня в белой футболке. Те, наконец закончив глумиться, дёрнули Чэнь Нянь за воротник:
— Деньги есть?
— А?
— У него ни гроша, у тебя-то есть?
Оказалось, это просто школьные вышибалы. Семья Чэнь Нянь жила бедно, ей было жалко денег, но, испугавшись обыска, она всё же, с покрасневшими глазами, выудила семьдесят юаней и прошептала:
— Только это… и есть.
Главарь недовольно буркнул: «нищебродка» — и выхватил купюры. Денег было мало, и ему требовалось как-то восстановить душевное равновесие, доказав, что его молодецкая удаль стоит куда больше семидесяти юаней.
— Ну-ка, иди сюда. Раз ты его спасла, в награду поцелуешь его.
Чэнь Нянь оцепенела, затем с силой оттолкнула его и попыталась подняться, опираясь руками о землю. Несколько хулиганов тут же набросились на неё и в несколько рук прижали к земле — она превратилась в жалкую, побитую собаку.
Гнев, стыд, унижение; но что вообще такое это унижение?
Чэнь Нянь кричала, вырывалась, сопротивлялась; парень в белой футболке, прищурившись, холодно наблюдал за ней, не издавая ни звука.
Её рот впечатался в его рот: мягкие губы прижались к твёрдым зубам.
Горячее дыхание.
Её затылок прижимали, вминая их обоих в дорожную пыль. Хулиганы весело смеялись, ведя отсчёт — они собирались досчитать до ста десяти.
Она перестала сопротивляться, и слёзы одна за другой падали на его лицо.
Парень в белой футболке молча смотрел на неё, не проронив ни звука.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
