Закат ласково догорал, вечерний ветер шевелил верхушки шелковиц, и листья тихо шуршали.
Бэй Е сидел на качелях и тихо наблюдал за Чэнь Нянь. Она держала большую метлу и подметала опавшую листву: шурх, шурх — на земле оставались тонкие полосы от прутьев.
— Я видела, что в ящике у раковины не хватает одной вещи, — осторожно произнесла Чэнь Нянь. — Говорят, что Вэй Лай была… но на самом деле нет. Может, это тот…
Они смотрели друг на друга в молчании.
Бэй Е слегка прикусил губу и заговорил: — Но… потом стало известно, что Вэй Лай действительно изнасиловали. В тот день, после того как ты ранила Вэй Лай, человек в дождевике, который шёл за ней, скрутил её.
Чэнь Нянь крепче сжала метлу: — То, что ты говоришь, — правда?
— Это Лай Цзы. — В тот день Чэнь Нянь очень занервничала, увидев его. И Бэй Е понял, что среди тех, кто вместе с Вэй Лай причинил ей вред в ту ночь, возможно, был Лай Цзы. — Мы больше не друзья. Он сбежал в другой город, и два предыдущих преступления совершил тоже он.
Чэнь Нянь молчала.
— Ты не помнишь? Я однажды улаживал за ним неприятности, в тот день ты как раз была у меня дома.
— Это он убил Вэй Лай? — Чэнь Нянь колебалась между верой и сомнением.
— Да.
Чэнь Нянь нахмурилась.
Он поднялся с качелей, подошёл и поднял руку, чтобы погладить её по щеке. Она успокоилась, её чёрные глаза смотрели на него, а складка между бровей постепенно разгладилась.
Он наклонил голову, взял её лицо в ладони и зашептал ей на ухо, словно под гипнозом: — Ты должна верить: ты никого не ранила. И с тобой всё будет хорошо.
Она слегка задрожала: — Я никого не убивала.
— Верно, ты не убивала.
— И ты тоже, ведь так?
Она спрашивала почти упрямо. Он медленно улыбнулся и слегка кивнул.
Но в её душе всё ещё таилась тревога: она знала, что он чего-то недоговаривает, и это что-то было недобрым, это была катастрофа. Она верила его словам, но в то же время чувствовала, что доля правды в них смешана с ложью, вот только не могла понять, где правда, а где ложь.
Она испытывала необъяснимое беспокойство, и он тоже.
Они ведь были ещё совсем юными, им было страшно и жутко, но они упорно держались из последних сил, словно сорная трава в диком поле, о которой некому позаботиться, но которая изо всех сил рвётся в рост.
Вечером двое подростков перелезли через подоконник, поднялись по лестнице и сели бок о бок на крыше, глядя на погружающийся в дымку мирской суеты город Сичэн. На западном небе угасали последние лучи заката. Раздался удар колокола, и в сумерках с грохотом пронёсся поезд.
Появилось смутное предчувствие, что приближается большая беда.
Он спросил: — Заика?
Она отозвалась: — М-м?
Он спросил: — Чего ты хочешь больше всего на свете?
Она сказала: — Ты ведь знаешь, правда?
Бэй Е сказал: — Знаю. Но хочу услышать это от тебя, произнеси это вслух.
Чэнь Нянь сказала и повернулась к нему.
Бэй Е спросил: — Ты слышала собственные слова?
Чэнь Нянь ответила: — Слышала.
— Хорошо. В будущем ты встретишь это снова, — сказал Бэй Е. — Но помни, что я был первым.
На сердце у Чэнь Нянь словно лёг тяжёлый камень, и она тихо спросила: — А ты, Бэй Е?
— М-м?
— Чего больше всего хочешь ты?
Бэй Е тоже сказал, он говорил очень медленно. Чэнь Нянь слушала его, и её глаза покраснели от ветра. Ей хотелось посмотреть на него, встретиться с ним взглядом, но он опустил голову.
Перебирая струны гитары, он попросил: — Заика, прочитай мне стихи.
Чэнь Нянь прочитала стихотворение, которое он назвал:
— Я хочу жить с тобой
— В каком-нибудь маленьком городке,
— Делить нескончаемые сумерки
— И непрекращающийся звон колоколов.
— В гостинице этого городка —
— Слабый бой
— Старинных часов,
— Словно тихонько капает время.
— Иногда на закате из какой-нибудь комнаты под самой крышей доносится
— Звук флейты,
— Флейтист прислонился к окну,
— А на окне — крупные тюльпаны.
— И если сейчас ты не любишь меня, мне всё равно.
Слеза, пролетев сквозь сгущающиеся сумерки, упала на тетрадь.
Бэй Е, наклонив голову, долго смотрел на её опущенную голову, чуть заметно улыбнулся, но ничего не сказал. Он продолжил перебирать струны гитары и заметил красную нить на своём запястье.
Я хочу жить с тобой в каком-нибудь маленьком городке, делить нескончаемые сумерки и непрекращающийся звон колоколов.
Это было недосягаемо. Что ж, тогда я хочу стать ключом, нанизанным на красную нить, чтобы висеть на твоей шее, у самого сердца.
Он достал из кармана тот самый ключ, вложил в её ладонь и сказал: — Не показывай его никому. — Это принесёт тебе неприятности.
Она сжала руку в кулак и ответила: — Хорошо.
Оба смутно предчувствовали, что тех тихих дней, о которых говорилось в стихах, больше никогда не будет.
На следующий день, уходя из дома, Бэй Е сказал Чэнь Нянь: — В шесть часов вечера пройди мимо угла переулка, где мы впервые встретились. Не приходи слишком рано. Пройди там точно минута в минуту.
— Почему?
— Просто сделай так, как я сказал.
Чэнь Нянь больше ничего не спросила.
Придя в школу, она узнала, что что-то случилось. Полиция начала сплошное прочёсывание горы за школой.
На перемене, когда Чэнь Нянь шла сдавать домашнее задание, Сюй Мяо пошла рядом с ней и тихо произнесла: — Прости, Чэнь Нянь. Я ничего не говорила. Но этот офицер Чжэн такой проницательный, он умудрился по одному-единственному звонку Вэй Лай догадаться о её мыслях.
Как оказалось, Чжэн И всё не давал покоя тот звонок Вэй Лай к Сюй Мяо. Родители строго контролировали Сюй Мяо, после уроков она сразу шла домой, и у неё не было возможности гулять с Вэй Лай. Их отношения находились в периоде охлаждения, они долгое время не общались.
Но в день своего исчезновения Вэй Лай позвонила Сюй Мяо, и разговор длился меньше полуминуты.
Чжэн И предположил, что Вэй Лай изначально собиралась направиться в район школы и, оказавшись неподалёку, машинально вспомнила о Сюй Мяо и набрала её номер. Возможно, чтобы позвать Сюй Мяо встретиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
