В следующий миг Линь Ваньсин почувствовала, как Ван Фа коснулся её руки. Его пальцы скользнули по ладони, перехватывая пучок верёвочек от воздушных шаров.
Подушечки его пальцев были грубыми, со множеством мозолей — совсем не такими, какими они казались со стороны, белыми и изящными. Должно быть, несмотря на то что он тренер, он всё равно постоянно занимается физической подготовкой и никогда не снижает требований к себе.
Пока Линь Ваньсин стояла в оцепенении, над её ухом раздался голос Ван Фа:
— Отпусти.
Линь Ваньсин подсознательно разжала пальцы, и Ван Фа принял на себя всю охапку шаров.
Линь Ваньсин обернулась.
Юноша стоял, сжимая огромный букет разноцветных шаров, а за его спиной зеленела вода пруда и синело небо.
Линь Ваньсин только хотела что-то сказать, но Ван Фа её опередил:
— Вопросы безопасности тяжелее горы Тайшань.
Линь Ваньсин: «…»
Речевое искусство товарища Ван Фа заключалось в том, что говорил он мало, но метко, и при этом никогда не оставался в убытке в финансовых вопросах.
Вот и сейчас, стоило ему взять в руки охапку шаров, как распределение прибыли между ними изменилось.
— Делим восемь к двум. Мне восемьдесят процентов, тебе — двадцать.
Линь Ваньсин, шедшая с ним по деревянному мостику, услышав цену, тут же запротестовала:
— Ты слишком жесток!
— Шары сейчас у меня, — отрезал Ван Фа.
— Но я тоже внесла огромный вклад!
— Какой же?
— К примеру, я могу отвести тебя в отличное место, где всё быстро раскупят.
Линь Ваньсин провела Ван Фа через мост, обогнула парковый холм и, миновав рощу крупноцветковых магнолий, остановилась у задних ворот парка.
Они вышли к дороге, на противоположной стороне которой находилась парковка. По сравнению с главным входом в парк аттракционов, где яблоку негде было упасть, торговцев здесь было гораздо меньше.
Ван Фа крепко держал огромную охапку шаров. Рядом с ними сидела лишь пожилая женщина, продававшая чайные яйца.
Аромат чайных яиц так и бил в нос; в кастрюле грелась кукуруза, а яйца с треснувшей скорлупой мерно покачивались в густом пряном соусе.
Линь Ваньсин сглотнула слюну и присела перед лотком. Её собственное дело ещё не началось, а она уже начала тратить деньги.
Когда она, держа в руках пакет с чайными яйцами и кукурузой, обернулась, то увидела, что Ван Фа, опёршись одной рукой, присел на ограждение парка.
Линь Ваньсин прикинула высоту ограды, после чего принялась чистить яйцо и молча встала рядом с ним.
По сравнению с шумным парком здесь было по-настоящему тихо. Вокруг росли древовидные гибискусы — как раз в пору цветения, их огромные розовые бутоны казались невероятно нежными и свежими.
Линь Ваньсин чистила яйца и неспешно болтала с Ван Фа.
Она рассказала ему, что этот парк был спроектирован французским дизайнером больше ста лет назад и, как и стадион, является памятником той эпохи.
В то время дизайнер хотел создать элегантный парк, но шло время, эпохи сменяли друг друга, и это место постепенно превратилось в детский рай.
Потом она принялась вспоминать истории из своего детства. Рассказывала, как дедушка каждую неделю водил её сюда гулять. Тогда, кажется, деньги меняли на игровые билеты; по одному билету можно было проехаться на маленьком поезде, который кружил по парку аттракционов. Она каждый раз каталась по четыре-пять раз, и дедушка всегда позволял ей кататься, пока она не будет довольна.
Она говорила много, а Ван Фа сидел рядом и внимательно слушал.
Доев последний кусочек чайного яйца, Линь Ваньсин облизнула пальцы и спросила:
— А почему ты вернулся из-за границы и решил снять жильё именно в Хунцзине?
— Моя бабушка рассказывала мне, что выросла в Хунцзине, — ответил Ван Фа. — Она говорила, что здесь очень красиво и спокойно, поэтому мне всегда хотелось приехать и посмотреть.
Это был, пожалуй, первый раз, когда Линь Ваньсин услышала от Ван Фа рассказ о его семье и о причине его приезда в Хунцзин.
— А… бабушка упоминала какие-нибудь места, которые ты особенно хотел бы посетить? Мы могли бы… — Линь Ваньсин хотела сказать «мы могли бы сходить туда до твоего отъезда». Но, подумав о том, что Ван Фа всегда был скрытным и, возможно, уже давно всё обошёл в одиночку, она замолчала на полуслове.
— На самом деле я плохо помню, — сказал Ван Фа. — Она рано ушла из жизни. Упоминала старое родовое гнездо, но сейчас там живут другие люди, и мне лень туда идти.
— Бабушка не занималась тобой в детстве? — спросила Линь Ваньсин.
— Она… должно быть, тоже была из тех, кто по уши в работе, пока жив. У нас в семье довольно прохладные отношения, но однажды в летние каникулы она приехала на отдых в Англию и научила меня играть в вэйци.
Только теперь Линь Ваньсин поняла, почему Ван Фа недавно задавал те вопросы о вэйци дядьке, продававшему курсы. Должно быть, он не мог стерпеть, когда на родине его бабушки кто-то прямо или косвенно принижал женщин.
— Я не умею играть в вэйци, — призналась Линь Ваньсин. — В детстве бабушка с дедушкой только и делали, что заставляли меня учить олимпиадную математику и зазубривать древние стихи.
— Я играю не так уж хорошо, — отозвался Ван Фа.
Его голос звучал ровно, без особых эмоций. Лицо было спокойным, взгляд — отрешённым. На фоне пышных кустов гибискуса он, казалось, сливался с осенним пейзажем.
Линь Ваньсин вдруг не нашлась, как продолжить эту тему, и решила сменить направление беседы:
— А Юнчуань? Я прожила в Юнчуане много лет. Когда ты поедешь туда, я могу составить для тебя путеводитель, расскажу, где можно вкусно поесть.
В этот момент Ван Фа внезапно посмотрел на неё и позвал по имени:
— Линь Ваньсин.
Линь Ваньсин вздрогнула в душе:
— Чего ты? Не зови меня внезапно по полному имени, это немного пугает.
— Сяо Линь Лаоши, — сказал Ван Фа, — мы торчим здесь уже двадцать минут. Скажи на милость, это место и впрямь так хорошо для торговли?
— Тренер, не спеши, — улыбнулась Линь Ваньсин. — Ты что, устал держать шары? Если хочешь, давай я подержу.
Ван Фа вскинул брови:
— Я не то чтобы спешу. Просто смотрю, как ты уплела чайные яйца и кукурузу, и сам немного проголодался.
— Ну, время как раз пришло, — Линь Ваньсин с улыбкой посмотрела на выход из парка.
Близился полдень, и время от времени из ворот выходили родители с детьми, закончившие прогулку; малыши обычно упирались, не желая уходить.
— Говорю тебе, это место просто отличное, — объяснила Линь Ваньсин. — Во-первых, здесь почти нет конкурентов. А во-вторых, скоро в парке аттракционов начнётся обеденный перерыв, и родители поведут детей именно этим путём. В такой момент детишки наверняка будут капризничать, не желая уходить и требуя продолжения веселья. И если они увидят шары, папы и мамы, скорее всего, согласятся их купить, чтобы успокоить своих чад. Это называется логика от противного!
Не успела она договорить, как перед ней остановился пухленький малыш.
Мальчик задрал голову, его ручки были в складочках, как связки сосисок. Он заворожённо уставился на шары, парящие в воздухе в руке Ван Фа, и наотрез отказался идти дальше.
Линь Ваньсин посмотрела на Ван Фа и рассмеялась.
Шары расходились быстрее, чем можно было представить. Линь Ваньсин старательно рекламировала товар, упирая на безопасность гелиевых шаров. Ван Фа тоже вёл себя вежливо — он постоянно присаживался на корточки, чтобы детям было удобнее выбирать понравившийся шар.
Вскоре у них в руках остался всего один шарик.
Перед ними стояла последняя пара — влюблённые юноша и девушка.
Парень уже достал телефон, чтобы отсканировать QR-код для оплаты.
Линь Ваньсин подняла взгляд на Ван Фа. В этот миг юноша тоже слегка склонил голову и смотрел на неё. В лучах солнца его зрачки отливали янтарным цветом, словно мёд.
— Нравится? — Линь Ваньсин тоже задрала голову и с улыбкой спросила Ван Фа.
Не дожидаясь его ответа, она убрала QR-код и обратилась к парню, собиравшемуся платить:
— Последний мы не продаём.
Сказав это, она взяла Ван Фа за руку, перехватила верёвочку от шара и, обернув её вокруг его ладони, аккуратно завязала бантиком.
— Прощальный подарок, — улыбнулась она.
Ван Фа опустил голову и в оцепенении уставился на бантик на своей ладони.
Высоко над его запястьем на ветру покачивался розовый шарик в форме Минни-Маус.
Осенние воспоминания подобны снам.
Спустя много лет Линь Ваньсин всё ещё могла воскресить в памяти то изумлённое выражение лица Ван Фа. Оно было похоже на поверхность зелёного пруда, по которой пробежала рябь от ветра, или на просвечивающие на солнце листья камфорного дерева.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
