Но Ван Фа действительно собирался уходить.
Линь Ваньсин это прекрасно понимала.
Будь то момент, когда Ван Фа чётко озвучил ей свою годовую зарплату, или последующий звонок от агента, сообщившего, что жилец с последнего этажа хочет съехать.
Каждое из этих событий давало Линь Ваньсин понять: Ван Фа и вправду намерен уйти.
Линь Ваньсин сжимала в руке телефон. На другом конце провода был агент, которому она всегда поручала дела, связанные с арендой жилья.
Агент сказал, что жилец сверху проявил необычайную щедрость.
Арендная плата и залог — всё по договору. Жилец изначально подписал контракт на год по схеме «залог плюс три месяца», но теперь он решил выплатить всю сумму за год разом.
Более того, жилец добавил, что придерживать для него квартиру не нужно: договор на этом расторгается, и она может свободно пересдавать жильё кому угодно.
— Такой щедрости я ещё не видел!
Агент говорил тоном человека, рассчитывающего на похвалу.
— Я поняла, — сухо ответила Линь Ваньсин, выслушав отчёт, и завершила вызов.
Отложив телефон, Линь Ваньсин подумала, что Ван Фа можно назвать идеальным арендатором. Как хозяйке ей следовало бы радоваться, но она не могла не чувствовать разочарования.
Потому что всё это Ван Фа вполне мог сказать ей в лицо.
Например, утром за завтраком, или во время вечерней прогулки, или даже когда они сидели на трибунах и безучастно смотрели на студентов — Ван Фа мог бы всё рассказать.
Но он этого не сделал.
Она вовсе не думала, что Ван Фа просто «стесняется». Скорее, это было проявлением позиции — позиции в духе «на этом всё».
Он был очень щедр: годовой арендной платы вполне хватало, чтобы покрыть те мелкие деньги, которые он раньше у неё «выманил».
Он вёл себя сугубо официально, намерения его были твёрдыми — он действительно уходил.
Почти весь день Линь Ваньсин провела в своей комнате со спортивным инвентарём, размышляя о Ван Фа.
Это не были какие-то романтические чувства. Ей казалось, что здесь кроется иная проблема, и она начала вспоминать всё с самого момента их знакомства.
Объявления на стене пожелтели, страницы в журнале регистрации прилично истрепались, а в остальном — даже жара стояла такая же, как в её первый рабочий день.
Она встретила Ван Фа в самый первый день работы.
Тогда она пошла искать Чэнь Цзянхэ, чтобы забрать футбольные мячи, и наткнулась на поле на него и футбольного скаута. Ван Фа тогда подал голос и предупредил её, а она спустилась и прогнала скаута вместо Чэнь Цзянхэ.
На самом деле Линь Ваньсин очень хотелось узнать: если бы она тогда не появилась, спустился бы Ван Фа с трибуны? Стал бы он «вмешиваться не в своё дело», чтобы прогнать «недоброжелательного» скаута ради незнакомого старшеклассника?
Работы было немного, поэтому всё рабочее время Линь Ваньсин размышляла над этим вопросом.
Она думала большую часть дня, и ответом всё же было «да».
Если бы Ван Фа не был таким человеком, он мог бы просто не обращать внимания на Чэнь Цзянхэ, не соглашаться на её просьбу «немного помочь» студентам перед их первым матчем, и уж тем более не проводить с ними столько дней подряд, разрабатывая тактику, планы тренировок и старательно обучая ребят.
На самом деле он был очень терпелив. Хоть он и старался казаться небрежным, большую часть времени он проявлял серьёзность и дотошность. И то, как он учил студентов играть в футбол, и то, как наставлял их в жизни, — всё было безупречно.
Всё это в совокупности и было причиной того, почему он «стоил так дорого».
Хотя всё это и не означало, что он не уйдёт, логика и чувства всё равно в чём-то не стыковались.
У него были прекрасные перспективы за границей, но он предпочёл вернуться на родину.
Он оплатил год аренды, но прожил меньше месяца и уже собирается выходить на новую работу.
Так зачем же он вернулся? Ради будущего китайского футбола?
Но он же ясно сказал: «У меня нет мечты».
Раз дело не в мечте, значит, в деньгах.
Он ведь тоже говорил: «Они предложили слишком много».
Казалось бы, общая логика выглядит стройной, но неужели Ван Фа действительно из тех людей, кого можно подкупить деньгами?
Линь Ваньсин раз за разом прокручивала это в голове, но так и не находила ответа.
Наступил вечер. Снова зазвонил телефон, вырывая Линь Ваньсин из затянувшихся раздумий.
Из трубки донёсся голос Фу Синьшу.
Линь Ваньсин осознала, что студенты за весь день ни разу не заглянули в её каморку.
Вчера парни говорили, что собираются вместе «распродать запасы», а затем оформить абонементы в зал. Сейчас уже близился вечер, так что они, должно быть, давно всё закончили.
Обычно, если студенты находились где-то неподалёку от школы, в обед они всегда заходили к ней передохнуть.
Иногда они заглядывали, чтобы выпросить чего-нибудь поесть, или вытаскивали маты, чтобы поспать днём.
Сегодня же никто из них не пришёл. Наверняка потому, что Ван Фа рассказал им о своём скором уходе.
— Учитель. — На другом конце провода голос Фу Синьшу звучал спокойно, без тени расстройства.
— Да, что такое?
— Сегодня у нас не будет тренировки, так что ты не ходи на поле. После работы иди сразу домой.
Под «домом» Фу Синьшу имел в виду крышу, где жили она и Ван Фа.
— Хорошо, — ответила Линь Ваньсин.
— Мы сегодня хотим устроить барбекю. У нас осталось немного заработанных денег, а тренер уезжает, так что мы хотим посидеть на крыше. Можно? — спросил Фу Синьшу.
Линь Ваньсин была тронута тем, что ребята решили посоветоваться с ней, прежде чем принимать решение.
То, что сейчас они вели себя тихо, без лишнего шума и спокойно, явно означало, что Ван Фа серьёзно с ними поговорил.
Хотя она и не знала, что именно он сказал. Но были вещи, которые только тренер может сказать своим игрокам.
Линь Ваньсин долго молчала, сжимая телефон, пока Фу Синьшу не поторопил её.
— А, поняла. Я скоро буду, — сказала Линь Ваньсин.
— А как же барбекю? — переспросил Фу Синьшу.
— Конечно, без проблем, — улыбнулась Линь Ваньсин.
—
Будто желая подчеркнуть грусть расставания, погода сегодня была необычайно ясной, и к вечеру яркие алые облака затянули полнеба.
Поднявшись на крышу, Линь Ваньсин увидела бескрайнее море огненных облаков.
Студенты уже установили мангал, повсюду лежали купленные продукты и древесный уголь.
Каждый был занят своим делом: кто-то нанизывал мясо на шампуры, кто-то мыл тарелки. Время от времени они перебрасывались парой слов — без особого азарта, но и без видимой грусти.
Увидев её, ребята помахали руками в знак приветствия, на их лицах играли улыбки.
Линь Ваньсин заметила, что ноги у парней были в грязи, одежда испачкана, а лица раскраснелись от палящего солнца — значит, сегодня они всё же тренировались с Ван Фа как обычно.
Она окинула взглядом крышу. Ван Фа нигде не было.
Студенты указали подбородками в сторону двери, давая понять, что тренер у себя.
Линь Ваньсин посмотрела на дверь комнаты Ван Фа, но подходить не стала. Утреннее беспокойство улеглось, и теперь на душе стало гораздо спокойнее.
— Вы ходили оформлять абонементы в зал? — Линь Ваньсин вымыла руки и присоединилась к парням, нанизывающим мясо.
— Ходили, — лениво отозвался Цинь Ао. — Мы даже поторговались, нам дали новую скидку — семь тысяч пятьсот юаней. А ещё мы договорились: если потом захотим продолжить занятия, например, сменить абонемент на годовой, то просто доплатим разницу.
Эту скидку не удалось выбить даже ей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
