— Я видела Вэнь Чэнъе на уроках: он постоянно витает в облаках. Проще говоря, тело его в классе, а душа — где-то далеко. Но почему тогда он совершенно не слушает учителя, а оценки получает такие высокие? Я думаю, если он не какой-то ниспосланный небесами гений, то остаётся лишь одна возможность, — сказала Линь Ваньсин.
— Списывание, — произнёс Ван Фа.
— Верно.
— И всё же, какая связь между списыванием и временем — девятнадцатью или двадцатью часами? — спросил Ван Фа.
— Речь не о девятнадцати и двадцати часах, а о девятнадцатой и двадцатой задачах, — пояснила Линь Ваньсин.
Ван Фа:
— Задачи?
— Да, задачи из ежемесячной контрольной по математике.
Линь Ваньсин говорила в нерешительности.
Хотя она и раньше подозревала Вэнь Чэнъе, у неё не было доказательств.
На самом же деле нужные улики она видела уже давно, просто не думала в этом направлении.
Ван Фа спросил:
— Что не так с задачами?
— Проблема не в самих задачах… — Линь Ваньсин всё ещё колебалась. Её телефон лежал на столе, и она слегка коснулась пальцами экрана.
Ван Фа смотрел на неё.
Линь Ваньсин не знала, как объяснить:
— Я видела бланки этой контрольной по математике. Девятнадцатая и двадцатая — это две геометрические задачи. С их условиями всё в порядке, но вот с ответами, кажется, беда.
Она достала экзаменационный лист и разложила его перед Ван Фа.
Лу Лаоши ранее подготовил для неё эталонные ответы ко всем работам. Перед номерами девятнадцатого и двадцатого ответов по математике стояла отчётливая перевёрнутая стрелка.
Ван Фа поднял глаза, выглядя крайне ошеломлённым.
— Ответы к этим двум задачам напечатали не в том порядке, — сказала Линь Ваньсин.
— И Вэнь Чэнъе тоже записал их наоборот? — выражение лица Ван Фа стало серьёзным.
Линь Ваньсин тихо вздохнула.
Как ни странно, но, сопоставив все зацепки, Линь Ваньсин пришла к выводу: пометка «19. и 20.» в чеке на доставку еды должна была разоблачить ложь Вэнь Чэнъе.
Все его высокие баллы не были результатом самостоятельных раздумий — он каким-то образом раздобывал готовые ответы к каждому экзамену.
Вэнь Чэнъе постоянно списывал.
Чай всё ещё был тёплым, но ночной ветер уже начал холодать. Линь Ваньсин погрузилась в тягостное молчание.
На самом деле сейчас ей нужно было сделать нечто совсем простое.
Открыть телефон, позвонить Лу Лаоши и проверить, действительно ли в работе Вэнь Чэнъе перепутаны именно девятнадцатая и двадцатая задачи.
Однако под сенью виноградной лозы мысли её замерли, и Линь Ваньсин не спешила этого делать.
Снизу доносились голоса соседей, открывших окна. В её жизни редко случались моменты, когда трудности заставляли её так колебаться.
Ван Фа вовремя заговорил:
— Даже если вы позвоните Лу Лаоши и подтвердите, что Вэнь Чэнъе действительно перепутал ответы, это всё равно не станет доказательством списывания. Он вполне может заявить, что просто ошибся номером задания и вписал ответ не в ту клетку, — скажет, что это случайное совпадение.
— Да, скорее всего, он именно так и сказал бы Лу Лаоши, — негромко проговорила Линь Ваньсин.
— На самом деле это довольно любопытно, — заметил Ван Фа. — Этот чек — зацепка, но в то же время и задание. Он требует от вас найти неопровержимые улики против Вэнь Чэнъе?
— Но, тренер, я беспокоюсь не об «уликах»… — Линь Ваньсин тоже посмотрела на него и неуверенно добавила: — Я просто думаю, как мне лучше поступить?
На стене террасы неподалёку всё ещё висел лозунг «Горячо поздравляем». А чуть дальше футбольное поле и город уже погрузились во тьму.
В её памяти всплыл образ ученика.
Холодное лицо Вэнь Чэнъе, чуть вскинутая голова. Он использует обман, чтобы сдавать экзамены, отказывается от общения и презирает всех вокруг.
Обнаружив это, она по идее должна доложить школе. Возможно, школа исключит Вэнь Чэнъе согласно уставу, а может, даст ему шанс и оставит под наблюдением.
И что потом?
Будет ли её работа на этом завершена?
Неуверенность, словно закрывшее луну облако, делала всё вокруг туманным.
Линь Ваньсин посмотрела на Ван Фа:
— Как в вашей команде раньше поступали с игроками, которые совершили ошибку?
— Вы хотите спросить, что бы мы сделали с таким «списывающим» игроком, как Вэнь Чэнъе?
— Хм.
— Если он «не представляет ценности», мы бы расторгли контракт и выгнали его. Но если он достаточно «дорого стоит», наш уровень терпимости повысился бы. Однако если бы дело коснулось принципиальных вопросов, затрагивающих интересы клуба, ему всё равно пришлось бы уйти, — ответ Ван Фа был суров.
— Принципиальных вопросов? — не поняла Линь Ваньсин.
Ван Фа на мгновение задумался и рассказал ей историю:
— Был в нашей команде один игрок по имени Бидэ Волунь. У него был огромный талант: сильный, быстрый, ловкий. В то время я занимал невысокую должность, но слышал от руководства, что все считали его следующим Ма Сю Лэдисайэром. Это величайший игрок в истории клуба «Саутгемптон», который всю жизнь выступал только за них.
Ван Фа сделал паузу, отхлебнул чаю и продолжил:
— Поскольку Бидэ Волунь был невероятно одарён, клуб во многом ему потакал. В молодёжной команде, если ты достаточно силён и можешь принести много денег при продаже, то опоздания или прогулы не считаются проблемой.
— И что случилось потом?
— В итоге это испортило характер Бидэ Волуня: он стал неуправляемым и часто не следил за языком. Однажды его расистские высказывания в баре кто-то выложил в сеть. Содержание было настолько мерзким, что поднялся грандиозный скандал. Под давлением общественности клубу пришлось его исключить.
Линь Ваньсин наконец поняла, что Ван Фа имел в виду под интересами. Если ущерб от игрока превышает его ценность, от него безжалостно избавляются.
Она посмотрела на Ван Фа:
— Бидэ Волунь потом перешёл в другую команду?
— Нет, — Ван Фа покачал головой. — После этого он на какое-то время опустился. Однажды во время пьяной ссоры ему стальной трубой сломали ногу. Это тяжёлая травма для растущего организма, операция по восстановлению стоила баснословных денег. Но мы его выгнали, и команда не собиралась тратиться на него. В конце концов, оказавшись в безвыходном положении, он даже позвонил мне, чтобы занять денег. Тогда он плакал в трубку и говорил, что горько сожалеет обо всём.
Ван Фа рассказывал это с величайшим спокойствием, но Линь Ваньсин чувствовала за его словами глубокое сожаление.
Прохладный ветер струился, словно вода, а чай лился из носика.
Он поднял чайник и долил ей полчашки.
Линь Ваньсин погрузилась в раздумья.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
