Наверное, это были реплики вроде «Чего вы хотите?» или «Что вам, в конце концов, нужно?», но как их ни выкрикивай, они всё равно звучали недостаточно жёстко.
Поэтому Вэнь Чэнъе нужно было хорошенько обдумать свои слова, и Линь Ваньсин тоже ждала.
— Что это значит?
Наконец раздался холодный голос Вэнь Чэнъе.
Линь Ваньсин оценила эту фразу и подумала, что Вэнь Чэнъе довольно сообразителен.
Однако она не стала тратить время на пустые разговоры, а сразу перешла к делу:
— Вот в чём вопрос: я проверила твою работу по математике за этот ежемесячный экзамен. В девятнадцатом и двадцатом заданиях правильные ответы были перепутаны местами, и в твоём бланке они записаны точно так же — наоборот.
— Лаоши, тогда я всё рассчитал на черновике, а когда переносил в бланк ответов, просто случайно перепутал их местами, — сказал Вэнь Чэнъе.
— Хм, я так и думала, что ты воспользуешься этим оправданием, — Линь Ваньсин прокрутила в пальцах шариковую ручку, стараясь направить Вэнь Чэнъе на верный путь. — Но я позвала тебя сюда, чтобы услышать правду.
— Я не списывал, — повторил Вэнь Чэнъе. — Я просто перепутал ответы.
Линь Ваньсин посмотрела ученику прямо в глаза и усмехнулась.
Она опустила голову, перевернула страницу в блокноте и от руки начертила схему.
Затем она написала:
«На рисунке плоскость квадрата ABCD и плоскость четырёхугольника ABEF перпендикулярны друг другу, △ABE — равнобедренный прямоугольный треугольник, AB=AE, FA=FE, ∠AEF=45°.
1. Докажите, что EF ⊥ плоскости BCE;
2. Пусть P и M — середины отрезков CD и AE соответственно. Докажите, что PM || плоскости BCE;
3. Найдите величину двугранного угла F-BD-A».
Закончив писать, она отложила ручку, пододвинула блокнот к Вэнь Чэнъе и развернула его к нему на триста шестьдесят градусов. В завершение она положила шариковую ручку прямо перед его пальцами.
Вэнь Чэнъе поднял взгляд.
— Реши эту задачу, — сказала Линь Ваньсин.
— С чего это я должен решать задачи, которые вы придумали?
— Это не я их придумала, — спокойно ответила Линь Ваньсин. — Это одна из тех геометрических задач, в которых ты «ошибся при переносе».
Услышав это, Вэнь Чэнъе на мгновение замер.
Он некоторое время смотрел вниз, затем послушно взял ручку и нажал на кнопку.
Но в тот самый момент, когда он собирался начать писать, он вдруг разжал пальцы.
Шариковая ручка выскользнула из его рук и с негромким стуком упала на пол.
Вэнь Чэнъе поднял ногу и наступил на неё.
Раздался неприятный скрежет ломающегося пластика о пол.
— Извините, лаоши, ручка упала, — сказал Вэнь Чэнъе.
Линь Ваньсин серьёзно произнесла:
— Вэнь Чэнъе, этим меня не разозлить. Я вполне могу отвести тебя в учебную часть, положить перед тобой точно такой же пустой бланк, какой был на экзамене, и оставить тебе одну-единственную ручку. Ты и тогда, как сейчас, выбросишь её?
Вэнь Чэнъе продолжал смотреть на неё. Насмешка в глазах юноши исчезла, но он ещё не был в замешательстве.
Время продолжало медленно течь вперёд, а смех и крики учеников на спортплощадке казались далёкими, будто доносились из другого измерения.
В помещении для инвентаря стояла ледяная тишина.
— Тогда почему вы этого не сделаете? — спросил в ответ Вэнь Чэнъе.
— И правда, почему же я этого не делаю? По идее, мне следовало бы сообщить о тебе школе. Ведь то, что ты списал на экзамене, по сути своей несправедливо по отношению ко всем остальным ребятам, которые учатся усердно.
— Вот я и спрашиваю: почему вы не ведёте меня в учебную часть? — повторил он ещё раз.
— Я уже сказала: прежде чем принять решение, я хочу с тобой поговорить, — ответила Линь Ваньсин.
— Вы же не собираетесь заниматься этой тошнотворной «воспитательной работой» через любовь и понимание? — Вэнь Чэнъе вдруг подался вперёд, и от него повеяло угрозой.
— Для начала я хочу узнать: зачем ты списал? — спросила Линь Ваньсин.
Вэнь Чэнъе опешил, внезапно откинулся на спинку стула и промолчал.
Линь Ваньсин внимательно изучала сидящего перед ней юношу:
— Ты всем видом показываешь, что тебе на всё плевать, но сам факт списывания говорит о том, что результат экзамена для тебя важен. Почему оценки имеют для тебя такое значение?
— Разве это для меня они важны? Это же вам они важны, — сказал Вэнь Чэнъе.
— Нам? — Линь Ваньсин на мгновение замолчала. — Ты имеешь в виду нас, учителей и родителей?
— А кого же ещё?
— Значит, ты стараешься получить хорошие оценки, чтобы удовлетворить наши требования, — медленно проговорила Линь Ваньсин. — Выходит, тебе совсем не безразличны эти «мы»?
Как и ожидалось, эти слова задели Вэнь Чэнъе за живое, и на его лице снова появилось выражение подавленной ярости.
— Лаоши, вы так и не ответили: почему вы не ведёте меня в учебную часть? Неужели правда хотите меня «перевоспитать»?
— Слово «перевоспитать» не совсем подходит, — Линь Ваньсин откинулась назад. — Я как раз раздумывала над тем, что с таким учеником, как ты, поход в учебную часть вряд ли к чему-то приведёт.
На лице Вэнь Чэнъе появилась издевательская ухмылка.
— Представь себе такую картину: твоих родителей и учителей вызывают в один кабинет, они все окружают тебя… Что ты будешь делать в такой ситуации?
Лицо юноши напротив похолодело, а Линь Ваньсин продолжала:
— Думаю, ты всё время будешь молчать, потому что молчание — лучшая самозащита. Ты списывал столько раз, что наверняка давно продумал, как вести себя, если поймают, верно? — Линь Ваньсин сделала паузу и спросила: — Хочешь узнать, что я предложу сделать школе?
Услышав это, Вэнь Чэнъе нахмурился.
— Ты можешь молчать и не решать ни одной задачи. Но я посоветую школе на каждый следующий экзамен сажать тебя в отдельную комнату и давать тебе вариант, отличный от тех, что у других. Я гарантирую, что какой бы способ списывания ты ни использовал и кто бы ни давал тебе ответы на экзамены, этот человек не сможет их достать. И что ты будешь делать тогда?
Линь Ваньсин продолжала говорить, не сводя глаз с лица Вэнь Чэнъе.
Наконец в его облике появилось смятение.
— Пожалуйста, попытайся представить это: до того самого момента, пока школа не отчислит тебя за списывание, ты вынужден будешь сидеть над одним бланком за другим. Девяносто минут, и ещё девяносто минут… Ты ничего не можешь сделать и ничего не можешь сказать. Способен вообразить такую сцену?
— Что вы, в конце концов, хотите сказать? — Вэнь Чэнъе наконец не выдержал и, отодвинув стул, резко встал.
— Я хочу сказать, что это, судя по всему, сущая мука. Хочешь через это пройти? — спросила Линь Ваньсин.
— Вы мне угрожаете? Используете моё списывание, чтобы угрожать мне?! — Вэнь Чэнъе внезапно язвительно рассмеялся, словно идя ва-банк. — Короче говоря, вы просто хотите, чтобы я вернулся в футбольную команду, так?
— Можешь понимать это и так, — совершенно спокойно ответила Линь Ваньсин. — Нам сейчас действительно нужен игрок.
Юноша, стоявший перед столом, принял победный вид, но Линь Ваньсин больше на него не смотрела. Она оторвала новый листок зелёной бумаги для заметок, написала на нём адрес и пододвинула к нему.
— Поначалу я колебалась. Но, поговорив с тобой, я вдруг поняла, что для такого ученика, как ты, школьные наказания ничего не значат. Они не причинят тебе особой боли, — сказала Линь Ваньсин.
— И чего же вы хотите? Лично меня мучить? — Вэнь Чэнъе холодно усмехнулся.
— Ну что ты, — улыбнулась Линь Ваньсин. — Я всегда придерживаюсь «воспитания через любовь и понимание».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
