Огромное шерстяное одеяло опустилось словно с небес, накрыв Линь Ваньсин с головой, и аромат лимона и мяты в тот же миг окутал её. Она немного завозилась, устраиваясь поудобнее, и спрятала ноги под одеяло.
— Научился у Сяо Линь Лаоши, — Ван Фа вытирал волосы вафельным полотенцем, усаживаясь напротив неё. — Методы обучения должны идти в ногу со временем.
— В ногу со временем лениться! — Линь Ваньсин рассмеялась и, поднеся к губам жестяную банку, сделала глоток, лишь тогда заметив, что спрайт закончился.
Ван Фа уже заваривал чай.
На столе лежала упаковка чая в промасленной бумаге с красными печатными иероглифами: «Произведено на чайной фабрике деревни Ваньнань».
Мягкое вафельное полотенце лежало под рукой. Весенние ночи ещё дышали прохладой, и маленькая жаровня дарила ощущение тепла и покоя.
Линь Ваньсин всегда казалось, что, хотя Ван Фа долго жил за границей, у него не было каких-то явно выраженных чужестранных привычек. Он был немногословен, прекрасно говорил по-китайски и порой даже шутил.
Стоило ей об этом подумать, как взгляд Ван Фа скользнул в её сторону. Линь Ваньсин, столкнувшись с ним глазами, невольно слегка откашлялась.
— О чём Сяо Линь Лаоши хочет спросить? — поинтересовался Ван Фа.
— Э-э… — Линь Ваньсин только собиралась заговорить, как вдруг её внимание привлёк один момент на экране компьютера. Нажав на паузу, она спросила: — Тренер ведь с самого начала это заметил, верно?
Линь Ваньсин смотрела запись их самого первого матча против «Юнчуань Хэнда». Её познания в футболе пополнялись лишь в последнее время, по крупицам, но она чувствовала: на видео Вэнь Чэнъе не просто намеренно вредил, не желая обороняться как следует. Порой он напоминал чуткую гончую, готовую в любой миг броситься в атаку.
— Заметил что?
— То, что Вэнь Чэнъе… — Линь Ваньсин на мгновение задумалась. — Вэнь Чэнъе на самом деле не пытался специально мешать игре, у него были свои идеи.
— В каком именно месте? — спросил Ван Фа.
Линь Ваньсин решительно откинула одеяло и, подхватив ноутбук, собралась пересесть к Ван Фа, чтобы смотреть игру вместе. Но не успела она коснуться скамьи, как заметила, что взгляд Ван Фа прикован к одеялу на другом конце длинного стола.
Линь Ваньсин поспешно отложила компьютер, добежала обратно, подхватила одеяло и плотно укуталась в него.
Только после этого Ван Фа отвёл взгляд и посмотрел на экран ноутбука.
Вода в чайнике только-только начала нагреваться, в воздухе слышалось лёгкое потрескивание дров.
Всякий раз, когда на поле Вэнь Чэнъе предпринимал какое-то действие, Линь Ваньсин ставила видео на паузу.
— А здесь он просто валяет дурака и бьёт куда попало, — сказал Ван Фа.
Линь Ваньсин смутилась, дала видео проиграться ещё немного и снова нажала на паузу:
— А тут?
— Очень неплохая задумка для контратаки.
— А здесь?
— Ошибка в расчётах.
Под тусклым жёлтым светом на террасе при каждой паузе Линь Ваньсин, Ван Фа безошибочно определял намерения Вэнь Чэнъе. Казалось, он пересматривал эти матчи множество раз.
Или же была другая вероятность: прямо во время матчей, там, на поле, Ван Фа уже знал все намерения игроков и ход игры. И, возможно, не только матчей — на ежедневных тренировках или при разборе игр он видел мысли футболистов насквозь.
Линь Ваньсин внезапно осознала, что Ван Фа, по сути, всё это время пас своих ягнят. Несмотря на кажущуюся расслабленность, он всегда одёргивал их, стоило тем подойти к краю. Он неизменно держал команду под контролем, и то решительное «отказываемся от участия» было лучшим тому подтверждением.
Но почему он раньше не высказывал своего мнения об игре Вэнь Чэнъе? Почему ждал, пока конфликт обострится, пока команда не распадётся и все не бросят играть, и только когда ребята остыли, заставил их оглянуться и пересмотреть тот матч?
Вода в железном чайнике вот-вот должна была закипеть, шипение в воздухе стало громче.
Линь Ваньсин размышляла, легонько постукивая кончиком ручки по черновику.
Ван Фа ополоснул чашки кипятком и с невозмутимым видом приступил к неспешной чайной церемонии.
В памяти Линь Ваньсин то и дело всплывало, как Вэнь Чэнъе на тренировках игнорировал указания по позициям. Споры учеников на поле, то, как Вэнь Чэнъе во время отработки пасов назад решал вести мяч сам, наотрез отказываясь следовать плану…
Рядом поставили чашку свежего чая.
Линь Ваньсин машинально взяла её, сделала глоток, и во рту мгновенно разлился дивный аромат.
Она перевернула страницу черновика и вдруг заметила, что её сегодняшний блокнот был сшит из старых ученических тетрадей.
На листе виднелось задание — вписать пропущенные слова в классическое стихотворение.
«На мотив Ван Цзяннань. Написано на террасе Чаожань».
Династия Сун, Су Ши.
Весна в расцвете, нежен ветерок, и ивы клонятся. Взойду на террасу Чаожань взглянуть: в каналах вешняя вода, весь город в лепестках.
Минул Ханши, проспался я и лишь вздыхаю. К чему при старом друге о родине тужить? Уж лучше на огне на новом свежий чай испить.
Почерк в ответе был неровным и корявым, но, на удивление, обе последние строки были вписаны верно.
Линь Ваньсин взглянула в левый верхний угол: в графе «Имя» значилось — «Вэнь Чэнъе».
Линь Ваньсин крутанула ручку в пальцах и поставила рядом галочку.
В ночи затяжной мелкий дождь переползал из одной части города в другую.
«Сады Фуань» были самым первым коттеджным посёлком в Хунцзине, и именно из-за возраста здания здесь выглядели изрядно обветшалыми.
Сухие плети дикого винограда свисали с кирпичных стен. В посёлке не было разделения на пешеходные и проезжие зоны, поэтому, сидя в комнате, можно было услышать, как снаружи машины проезжают по узким дорожкам и с противным скрежетом подпрыгивают на крышках люков.
«Сады Фуань», дом 14.
В целом, это был очень шумный дом.
Служанка на первом этаже только что закончила убирать со стола, а дамы продолжали партию в маджонг. В последние дни в доме было неспокойно: покосившиеся рамы на стенах и явно недостающие фарфоровые безделушки свидетельствовали о недавних бурных сценах.
Однако это вовсе не означало, что в доме не хватало тепла.
В старом посёлке не было подогрева полов, но перед столом для маджонга стояли два масляных обогревателя. Молоденькая служанка подошла с подносом, на котором стояли чай и пирожные, ощутив лицом жаркий поток воздуха. Янтарная струя чая Эрл Грей с тихим журчанием наполняла чашки, а девушка невольно прислушалась к разговору дам.
Ли Нюйши рассказывала о новом парне, которого недавно встретила за прилавком.
Ван-тайтай в ответ твердила, что от таких ничего хорошего ждать не стоит.
Между ходами они успевали анализировать ленту соцсетей этого паренька, проверяя, «чист» ли он и стоит ли игра свеч.
В конце концов Чэнь-тайтай посмотрела на хозяйку дома и произнесла:
— В таких делах у Вэнь-тайтай опыта побольше нашего.
Служанка, как раз разливавшая чай, от неожиданности едва не промахнулась мимо чашки.
Однако хозяйка дома и бровью не повела, выкладывая на стол костяшку «единицу бамбука»:
— Да какой там опыт. Всего лишь мой покойный бывший муж, который вечно таскался за каждой юбкой. Никогда бы не подумала, что даже во время отпуска на Китайский Новый год он умудрится переспать с секретаршей своего партнёра. Из-за этого мы тогда застряли в такой глуши, как Исландия.
— Лао Вэнь умер?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
