Ребята содрогнулись. Они как раз стояли у озера, рядом с несколькими искривлёнными ивами. Под деревьями лежали свежие цветы и поминальные подношения. Ивовые ветви склонялись к самой воде, и когда налетал ветер, внезапно веяло могильным холодом.
Син Цунлянь тут же согласился:
— Я и сам давно так считаю, особенно по поводу вашего факультета.
— Тут ничего не поделаешь. Я уже говорил учителю, что с фэншуй на нашем факультете психологии явно что-то не так, нужно позвать настоящего мастера.
— Э-э… ладно, — ответил Син Цунлянь.
Линь Чэнь остановился у берега. Он поднял голову, пристально глядя на стоящее неподалёку старое здание, а затем повернулся к ним:
— На самом деле, уход Линь Ваньсин в какой-то степени связан с нами.
Ван Фа и студенты не сразу поняли, что он имел в виду.
— Но связь эта косвенная, и мы не станем козлами отпущения, — подчеркнул Син Цунлянь.
— В университете Юнчуань произошла серия самоубийств, из-за чего местная полиция заново подняла архивы по старым делам, чтобы проверить наличие связи. В день своего исчезновения Линь Ваньсин, как лицо, причастное к делу о самоубийстве профессора Шу Юна, подверглась повторной проверке. Похоже, это и стало прямой причиной её ухода.
— Эти два дела действительно связаны?
— В ходе расследования связи обнаружено не было.
— Тогда почему наш учитель ушла?
Цинь Ао совершенно не понимал, как такое возможно. Он полностью доверял Линь Ваньсин и не мог взять в толк, неужели она бросила всё только из-за того, что её допросили?
— Полицейское расследование пробудило её травматические воспоминания? — спросил Ван Фа.
— Вероятно, это одна из причин её ухода.
— Что же на самом деле произошло в деле о самоубийстве профессора Шу Юна?
Услышав вопрос, Линь Чэнь глубокомысленно посмотрел на них.
Оставив берег озера, Линь Чэнь привёл их к старому зданию в стиле эпохи Китайской Республики.
Это был старый кирпичный дом. У входа, в клумбе, пышно разрослась фиолетовая бугенвиллея, частично скрывая медную табличку с надписью: «Университет Юнчуань · Факультет психологии».
Линь Чэнь взглянул на двух юношей и, не собираясь ничего от них скрывать, повёл их за собой вверх по скрипучей деревянной лестнице.
В коридоре пятого этажа были вставлены старинные витражные окна, отчего здесь казалось особенно мрачно.
Мозаичный пол, тёмно-красная деревянная дверь.
Ван Фа уставился на латунную дверную ручку и быстро всё понял:
— Это здесь…
— Кабинет, где Шу Юн покончил с собой. — Линь Чэнь сверился со временем, будто ожидая кого-то. — Перед самоубийством он встречался здесь с Линь Ваньсин. После того как она ушла, Шу Юн заперся изнутри и отправил ей сообщение. Именно поэтому Линь Ваньсин первой обнаружила его тело.
— Какое сообщение?
— «Прощай, любовь моя».
Ван Фа резко вскинул взгляд на Линь Чэня.
Линь Чэнь толкнул дверь кабинета. Внутрь ворвался сырой озёрный ветер, взметая с пола кипы бумаг. Казалось, всё пространство застыло в том самом мгновении, когда Шу Юн ушёл из жизни.
В кабинете было окно. Линь Чэнь посмотрел на дорожку снаружи и произнёс:
— К этому зданию ведёт лишь один путь. В ту ночь шёл снег, и в момент самоубийства Шу Юн стоял лицом к окну. Если бы Линь Ваньсин, получив сообщение, бросилась обратно, она бы увидела его первым же делом.
В кабинете стояла пугающая тишина, в которой будто слышался хруст шагов по снегу. Девушка поднимает голову: в тусклом жёлтом свете ламп её наставник висит под потолочной балкой.
Сначала — неверие, затем — отчаянный бег вверх по лестнице, крики о помощи, попытки выломать дверь…
Очевидно, это не было актом отчаяния. Это был тщательно спланированный пир смерти.
Пока Шу Юн задыхался, он, возможно, даже наслаждался рыданиями Линь Ваньсин.
Так продолжалось до тех пор, пока наконец не прибыла охрана.
Она увидела лишь застывшее тело под балкой и груды рассыпавшихся рукописей.
Предсмертная записка Шу Юна лежала на самом видном месте письменного стола.
Хлопья снега залетают в окно.
Но с того самого мгновения мир Линь Ваньсин погрузился в кромешную тьму.
— Да, перед смертью Шу Юн признался Линь Ваньсин в любви. Он знал, что она ему откажет. Но это не имело значения. Он хотел навечно пригвоздить Линь Ваньсин к своей коробке с образцами и наслаждаться этим после смерти, — сказал Линь Чэнь.
Вокруг стало холодно как в могиле.
Но порой жизнь бывает холоднее смерти.
Ван Фа казалось, что мир вокруг осыпается осколками.
Он видел содержимое того письма и думал, что кто-то просто распускает грязные слухи о Линь Ваньсин, он ничему не верил.
Ему и в голову не приходило, что у этой истории может быть иная, куда более жуткая подоплёка.
Часть того, что было написано в письме, оказалась правдой.
— Этот мёртвый старик любил нашего учителя? — ледяным тоном спросил Вэнь Чэнъе.
— Я бы точно не назвал это чувство «любовью». В то время Линь Ваньсин получила полную стипендию и собиралась уехать на учёбу за границу сразу после выпуска. Шу Юн понимал, что больше не сможет удерживать её рядом, поэтому выбрал такой предельно уродливый и извращённый способ, чтобы сковать её душу, — ответил Линь Чэнь.
— Наш учитель знала об этом? — внезапно подал голос Цинь Ао.
— Неважно, знала она или нет. С того момента, как Шу Юн «полюбил» её, в глазах окружающих она стала грешницей.
Голос Линь Чэня звучал негромко, но для Ван Фа эти слова были подобны грому.
Тайные, порочные чувства, обжигающая страсть — Шу Юн с самого начала и не помышлял их скрывать.
Хуже того, он хотел не просто дать Линь Ваньсин знать о своей любви, он хотел, чтобы об этом узнал весь мир.
— Так кто же всё-таки разослал то письмо? — спросил Ван Фа.
Линь Чэнь взглянул на него с одобрением, а затем посмотрел на часы.
В коридоре послышались шаги. У дверей кабинета замер человек, во все глаза глядя на них.
— Как вы сюда попали? — спросил он.
Вошедшим оказался молодой человек, одетый просто, но высокий и широкоплечий. Его обнажённые до локтей руки были жилистыми и крепкими, а взгляд был полон силы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
